Геслер переместился влево и залег там терпеливо, как клещ на стебельке травы. По крайней мере вначале. Сейчас, спустя сотню ударов сердца, маг начал ощущать растущее в сержанте нетерпение. Хорошо ему с такой-то золотистой кожей, которая тогда, в И’Гатане, не поддалась огню. Конечно, Правд доказал, что странная кожа не наделена полной непроницаемостью, особенно против морантских припасов. И все же Геслер прошел через огонь – во всех смыслах слова, которые мог уловить Бутыл – так что все уловки, засады, а также грубые жестокости войны для него словно забава.
– Что?
– У вас, случаем, в черепе странные мысли не бродят?
Геслер поглядел с подозрением, покачал головой: – Я думал об одном старом знакомце, маге. Кульпе. Не то чтобы ты его напоминал, Бутыл… Ты скорее похож на Быстрого Бена. Сильнее похож, чем нам нравилось бы. Когда я его видел в последний раз, бедолага летел вверх тормашками за борт корабля, прямиком в огненный шторм. До сих пор гадаю, что случилось потом. Приятно было бы думать, что он оказался молодцом, выбрался из садка – доменной печи и оказался в саду какой-нибудь молодой вдовушки, по колено в прохладных водах фонтана. А она как раз стояла на коленях, молясь о спасении и или еще о чем… – тут он удивленно заморгал и отвел глаза. – Э… я всегда воображаю приятное, потому что в действительности все намного хуже.
Бутыл тихо хмыкнул и кивнул: – Мне нравится, сержант. Мне даже… легче стало.
– То есть?
– Ну, это доказывает, что вы не так далеки от нас, как иногда кажется.
Геслер поморщился. – Тогда ты ошибся, солдат. Я сержант, и потому я от тебя и прочих идиотов отстою дальше, чем пещерный медведь от трехногой куницы. Понял?
– Так точно, сержант!
– Кстати, почему мы до сих пор прячемся? Из трубы поднимается дымок, а значит – внутри кто-то сидит. Проклятие, Бутыл, дай нам наводку. Это все, что от тебя требуется.
– Хорошо. Думаю, там двое. Тихие, созерцательные мысли, никаких разговоров.
– Созерцательные? Может, там корова, у которой брюхо набито, и теленок, что насосался досыта? А может, там гигантский двухголовый змей, только что заполз через трубу и проглотил господина Грязные Ногти вместе с женушкой?
– Похоже, что – то среднее.
Лицо Геслера стало свирепым; он фыркнул, изогнулся назад и махнул рукой. Миг спустя Уру Хела проползла мимо Корабба – что находился сразу за сержантом – и опустилась слева от Геслера.
– Сержант?
– Бутыл говорит, там двое. Я хочу, чтобы ты подошла с миролюбивым видом и позвала их. Мол, хочешь пить, пускай наберут из колодца ковш – другой.
– Сержант, я не хочу пить.
– Солги, солдат.
Бутыл заметил, что такое предложение ее огорчило.
– Может, я просто попрошусь наполнить водяной мех?
– Да, сойдет и так.
– Разумеется, – продолжала она, хмурясь, – сперва я его опорожню.
– Так почему не опорожняешь?
– Сейчас, сержант.
Геслер снова развернулся к Бутылу; молодой маг ясно различал на его лице борьбу между жалостью и отчаянием. – Готовься, – сказал сержант, – навести на них какие-нибудь чары, если дело пойдет плохо.
Бутыл кивнул – и увидел на лице Геслера совершено новое выражение. – В чем дело, сержант?
– То ли я обмочился, то ли Уру Хела вылила воду. Думаю, – добавил он, – на определенном уровне различия теряют значение.
Прицепив к поясу опустошенный бурдюк, Уру Хела проползла еще немного – и встала. Поправив тяжелую кольчугу, кирасу, выбрав прутики и траву из сочленений, она потуже натянула шлем и двинулась в дому.
– Ох, – шепнул Бутыл.
– Что?
– Они вдруг встревожились. Не знаю, может, один видел ее сквозь щелочку в ставне… нет, не так…
– Что не так?
– Они так и не заговорили, просто движутся. Быстро. Слишком быстро. Сержант, я думаю, они ее не увидели, а учуяли. И нас всех.
– Учуяли? Бутыл…
– Сержант, я думаю, это не люди…
