Буря Жнеца. Том 2 полностью

Смех Ханнана Мосага прозвучал как рычание зверя.

– Ты – жалкое создание, Гнол…

– Ни слова больше, седа! – прошипел Рулад. Судорога исказила пятнистое лицо императора. Меч заелозил по полу.

Да, Рулад, ты знаешь, что такое бояться смерти, лучше всех нас. Лучше, может быть, любого живущего в этом мире. Но ты ежишься не от какого-то смутного представления о забытьи, правда? Нет, для тебя, дорогой император, смерть – нечто другое. Не конец, а только прелюдия к новому, наполненному болью возрождению. Даже в смерти ты не можешь уйти от себя, сбежать – понимает ли кто-то здесь, кроме меня, весь ужас?

– Поединки, – заявил император, – начнутся через четыре дня. Канцлер, наблюдатели установили порядок?

– Да, государь. Для начала – трое наименее умелых. Скорее всего, вы убьете всех троих в один день. Они утомят вас, но не чрезмерно. На второй день запланирован один претендент. Женщина в маске. Исключительная быстрота, но, пожалуй, недостаток воображения. И все же она потребует усилий.

– Хорошо.

– Государь…

– Да? В чем дело?

– Еще двое, о которых мы говорили. Один – тартенал с кремневым мечом. Он не проиграл ни одному претенденту – собственно говоря, с ним уже никто не решается проводить бой. У него привычка ломать кости.

– Да. Надменный. – Рулад улыбнулся. – Но я уже встречался с тартеналами.

– Ни один не обладал мастерством Карсы Орлонга, государь.

– Это не имеет значения.

– Возможно, он сумеет убить вас, государь. И, может быть, не один раз. Не семь, конечно, – такие дни остались в прошлом. Но, возможно, три или четыре раза. Мы выделяем три дня.

– Сразу после женщины в маске?

– Нет, между этими двумя днями будут еще шестеро.

Ханнан Мосаг уставился на канцлера.

– Три дня на этого тартенала? До сих пор ни один претендент не выдерживал три дня.

– Тем не менее мои наблюдатели единодушны, седа. Этот… уникален.

Рулад снова дрожал. Пасть от руки Карсы Орлонга – три, четыре раза. Да, государь, настоящий ужас…

– Остается еще один, – проговорил император.

– Да. По имени Икарий. Он будет последним. Если не на восьмой день, то девятый.

– И сколько потребуется дней на этого?

– Неизвестно, государь. Он не участвует в тренировочных поединках.

– Так откуда нам знать, что он может драться?

Трибан Гнол снова поклонился.

– Государь, мы это уже обсуждали. Доклад Варата Тона, подтвержденный спутником Икария, Таралаком Видом. А сегодня я узнал кое-что еще. Совершенно из ряда вон.

– Что? Расскажи!

– Среди отвергнутых претендентов, государь, есть монах с далекого архипелага. Похоже, государь, этот монах – и весь его народ – поклоняется единому богу. И этот бог – не кто иной, как Икарий.

Рулад отшатнулся, словно от удара по лицу. Острие меча отскочило от пола, потом снова опустилось. Мраморные крошки посыпались по помосту.

– Я скрещу клинки с богом?

Канцлер пожал плечами.

– Есть ли в подобных заявлениях правда, государь? Эти кабалийцы – примитивные, необразованные люди. Наверняка они видят в дхенраби душу морского шторма, а в панцирях крабов – лица утопленников. Я бы добавил, император, что тот монах считает своего бога безумным, а единственный ответ на это – нарисованная маска, изображающая смех. У дикарей бывают странные представления.

– Бог…

Трибан Гнол осмелился взглянуть на Ханнана Мосага. Колдун-король с непроницаемым лицом смотрел на Рулада. И какой-то беспокойный червячок шевельнулся в груди канцлера.

– Я убью бога…

– Нет причин считать иначе, – произнес Трибан Гнол спокойным, уверенным тоном. – И это будет очень своевременно, государь, – чтобы объявить о вашей собственной божественности.

Глаза Рулада широко распахнулись.

– Бессмертие, – пробормотал канцлер, – уже всеми признано. Поклонение? Да, все граждане империи вам поклоняются. Этого еще мало, чтобы объявить о том, что очевидно для нас всех. Но когда вы будете стоять над трупом поверженного Икария – это, думаю, само станет достойным объявлением.

– Божество. Бог.

– Да, государь. Без сомнения. Я дал распоряжение гильдии скульпторов, и лучшие творцы уже взялись за работу. Мы объявим о завершении поединков должным образом, очень торжественно.

– Ты действительно умен, – кивнул Рулад, медленно откидываясь на спинку трона. – Да, умен.

Трибан Гнол поклонился, не обращая внимание на кислое хрюканье Ханнана Мосага. Ага, седа, ты теперь мой, и я использую тебя. Тебя и твоих жалких эдур. Да. Он посмотрел на свои руки, так безмятежно сложенные на пряжке ремня.

– Государь, нужно отправить приказы армиям. А нам с седой следует обсудить размещение магов и к’риснанов.

– Да, конечно. Оставьте меня, все. Займитесь делом.