– Смертельный уклон прагматизма, учительница. Вот убойное доказательство ваших тезисов, выдвинутых многие годы назад. История бесчувственной рационализации Ублалы Панга – если можно назвать рациональным хоть что-то в его черепушке – привела его – и, осмелюсь добавить, бесчисленных ничего не подозревавших кур – к неизбежной, вопиющей крайности… жалкой наготы в подушке!
Она подняла брови.
– Тебя так напугала та сцена на прошлой неделе?
– Не говорите ерунды, Джанат.
Ублала высунул язык – громадный, пупырчатый кусок мяса – и пытался рассмотреть его, ужасно скосив глаза.
– А сейчас-то что ты делаешь? – строго спросил Тегол.
Язык вернулся на место, и Ублала начал моргать, чтобы привести глаза в порядок.
– Клювом поцарапался, – сказал он.
– Ты и клювы ел?
– Начинать лучше с головы. Они без головы куда спокойней.
– Правда?
Ублала Панг кивнул.
– И, наверное, ты считаешь это милосердным?
– Чего?
– Конечно, нет, – отрезал Тегол. – Только
Ублала нахмурился.
– Тебя никто не ест, Тегол. И голова у тебя на месте – я же ее вижу.
– Я говорил от имени куриц.
– Но они не говорят по-летерийски.
– Ты не съешь моих последних четырех кур.
– А что с этой, в подушке, Тегол? Хочешь ее обратно? Перья опять отрастут, хотя она может простудиться или еще что. Я отдам ее, если хочешь.
– Очень щедро, Ублала, но не надо. Избавь ее от страданий, но осторожнее с клювом. Однако тем временем тебе нужно собираться – ты ведь должен был отправиться несколько дней назад, так ведь?
– Я не хочу ехать на острова, – признался Ублала, проводя щербатым ногтем по грязному полу. – Я отправил сообщение. Это ведь нормально?
Тегол пожал плечами.
– Если нормально, то нормально. Правда, Джанат? Конечно, оставайся с нами, но тогда тебе надо отправляться на поиски пропитания. Для всех нас. Охотничья экспедиция – и это будет непросто, Ублала. Совсем непросто. Кораблей с припасами на реке нет уже несколько дней, и люди начали все прятать, как перед неизбежной страшной катастрофой. Так что, Ублала, повторюсь: это будет непросто. И горько признаваться, но некоторые сомневаются, что у тебя что-нибудь получится.
Ублала Панг вскинул голову, в глазах вспыхнул огонь.
– Кто? Кто?
Четыре курицы прекратили клевать и в унисон вскинули головы.
– Лучше не буду говорить, – ответил Тегол. – В любом случае, нам нужна еда.
Тартенал вскочил на ноги, чиркнул головой по потолку и привычно полусогнувшись, пошел к двери. Побелка осыпала его волосы, осела на пол. Куры бросились за ним.
– Если не справишься, – заметил Тегол, – мы начнем есть… э… побелку.
– Известь ядовита, – сказала Джанат.
– А куриное гуано – нет? Что-то я не слышал жалоб, когда вы наворачивали мою окрошку.
– Ты вообще не слушаешь, Тегол, и я ничего не наворачивала, меня выворачивало.
– Я смогу, – сказал Ублала, сжимая кулаки. – Я добуду нам еду. Я вам покажу. – И с этими словами он вышел в дверь, в переулочек, и исчез.
– Как ты это сделал, Тегол?
– Ну, это не моя заслуга. Так Шурк Элаль управляет им. Ублала Панг во что бы то ни стало хочет показать, что он сможет.
– Ты играешь на его низкой самооценке, хочешь сказать.
– Довольно ханжески звучит в устах учителя, нет?
– Ого, все ноют старые раны?
– Забудьте про старые раны, Джанат. Вам нужно уходить.
– Что? До тебя дошли слухи, что я чего-то не умею?
– Нет, я серьезно. Со дня на день нужно ждать неприятностей. Здесь.
– И куда же мне податься?
– Найдите тех, кто остался из ваших друзей-ученых, – кому можно доверять…
– Тегол Беддикт, ну в самом деле. У меня нет друзей среди коллег, и уж точно никого, кому можно доверять. Ты явно ничего не знаешь о моей профессии. Мы ведь мензурки грызем зубами. В любом случае, о каких неприятностях ты говоришь? О твоей экономической диверсии?
– Буггу следует научиться помалкивать.
Он посмотрела на него неприятным изучающим взглядом.
– Знаешь, Тегол Беддикт, никогда не представляла тебя агентом зла.
Тегол пригладил волосы и выпятил грудь.
– Впечатляет, но я не убеждена. Зачем ты все это делаешь? Какая-то рана из прошлого, которая затмевает все остальное? Страшное желание мести в ответ на какую-то ужасную травму в юности? Мне правда интересно.
– Это, конечно, идея Бугга.
Она покачала головой.
– Не угадал.
– Есть множество видов зла, Джанат.
– Да, но твое прольет кровь. Много крови.
– Есть ли разница между льющейся кровью и кровью, выдавливаемой медленно, мучительно, в ходе краткой жизни, полной, стрессов, несчастий, мучений и отчаяния – и все во имя какого-то неясного бога, которого никто не посмеет назвать святым? Даже стоя на коленях и повторяя слова молитвы?
– Ох ты, – произнесла она. – Да, это интересный вопрос. Есть ли разница? Может быть, и нет, а может быть, только в степени. Но вряд ли это дает тебе моральные оправдания?
– Я ничего не говорил о моральных оправданиях, – уточнил Тегол. – И одно это уже отличает меня от противника.
