– Полгорода в труху рассыпалось, даже хуже, чем говорил Старый Дед, разве не так? Хуже-хуже, еще как хуже. Будь они прокляты, эти боги. Но нам сейчас не до этого, вот что Старый Дед тебе скажет. – Он придирчиво осмотрел плоды усилий детины, кивнул и проворчал: – Пойдет, надеюсь. Повезло мне, как обычно, последний во всем Летерасе тартенал таскает с собой мешок с курями. На солнце их закоптить решил, что ли?
Нахмурившись, Ублала вытянул ногу и пихнул мешок. Оттуда раздалось кудахтанье, и он улыбнулся.
– Куры мне тоже чистить помогали, – объяснил он.
Старый Дед Эрбат вытаращил на него глаза, потом все же поднял голову и обвел взглядом кладбище.
– Чуешь их? А вот Старый Дед чует. Давай-ка, Ублала Панг, проваливай из круга, если только вдруг сам не захочешь поучаствовать.
Ублала поскреб подбородок.
– Мне советовали не участвовать в том, чего я не понимаю.
– Да? И кто ж тебе такое насоветовал?
– Толстая женщина по имени Рукет. Когда я присягал ей на верность Гильдии Крысоловов.
– Гильдии Крысоловов?
Ублала Панг пожал плечами.
– Крыс, наверное, ловят. Хотя я толком не понял.
– Проваливай-ка из круга, парень.
Когда претендент сделал три шага на арену, разразилось землетрясение. Затрещали мраморные скамьи, закричали зрители, некоторые полетели со скамей вверх тормашками. Песок арены задрожал и словно преобразился – спекшиеся комья засохшей крови вдруг проявились, словно рубины в жестяном лотке старателя.
Самар Дэв, которую, несмотря на взошедшее солнце, колотила дрожь, покрепче ухватилась за подпрыгивающую скамью и не отводила глаз от Карсы Орлонга – тот расставил ноги пошире, чтобы держать равновесие, но в остальном выглядел совершенно невозмутимым, и в этот миг на противоположной стороне арены из отверстия тоннеля появилась пошатывающаяся тяжелая фигура. Кончик меча прочерчивал за ней канавку в песке.
В небесах вдруг вспыхнуло белое пламя, прочертило арками голубовато-серое рассветное небо. Замигало, запульсировало и исчезло – одновременно с этим начали затихать и сотрясающие город волны вибрации. Откуда-то неподалеку – со стороны Старого дворца – в небо поднялись столбы пыли.
На императорской трибуне канцлер – бледный, с выпученными от беспокойства глазами – раздавал приказы посыльным.
Самар Дэв увидела рядом с Трибаном Гнолом финадда Варата Тона. Их взгляды встретились – и она все поняла.
Крик заставил ее обернуться туда, где стоял император. Рулад Сэнгар вперил взгляд в канцлера:
– Отвечай! Что это было?
Трибан Гнол покачал головой, воздел руки:
– Землетрясение, император. Благодарение Страннику, уже закончилось.
– Захватчики изгнаны из города?
– Этим занимаются прямо сейчас, – ответил канцлер.
– Я убью их командующего. Собственными руками.
Карса Орлонг обнажил кремневый меч.
Император заметил это движение, и Самар Дэв увидела, как Рулад Сэнгар оскалил зубы в неприятной усмешке:
– Очередной гигант. Сколько раз ты меня убьешь? Ты, уже обагривший руки кровью моего брата? Дважды? Трижды? Это неважно.
Карса Орлонг, как всегда смелый, как всегда самонадеянный, проронил в ответ всего пять слов:
– Я убью тебя… лишь однажды.
И повернулся, чтобы посмотреть на Самар Дэв, – лишь на мгновение, больше Рулад Сэнгар ему не дал.
Император Тысячи Смертей с воплем кинулся вперед, бешено вращая над головой мечом.
Между ними – десять шагов.
Пять.
Один.
Зачарованное оружие вылетело вперед сверкающей дугой – замаха было достаточно, чтобы снести Карсе голову, но каменный меч с оглушительным звоном отразил удар. Пятнистый меч отлетел назад, тут же обрушился сверху – и снова был отражен.
Рулад Сэнгар отшатнулся, но жуткая усмешка его губ не покинула.
– Ну, давай, убей меня, – задыхаясь, прохрипел он.
Карса Орлонг не шелохнулся.
Император заорал и снова кинулся в атаку, пытаясь заставить тоблакая отступить.
Казалось, от мечей волнами расходится сотрясающий воздух звон – одна яростная атака за другой натыкалась на блоки, уходила мимо. Рулад делает пируэт, изгибается и рубит Карсу в правое бедро. Удар парирован. Еще удар – неожиданно вывернутым лезвием поперек плеча тоблакая. Отбит в сторону. Император от этого потерял равновесие и вдруг раскрылся. Его можно было сейчас рубить сверху, можно было колоть – даже последний болван в этот миг без труда поразил бы Рулада.
Карса ничего не сделал. Даже не замахнулся – только переступил с ноги на ногу, чтобы оставаться лицом к императору.
Рулад отшатнулся в сторону, развернулся, выставил меч. Грудь его под монетами ходила ходуном, глаза сверкали, словно у дикого вепря.
Карса остался на месте. На лице – ни насмешки, ни даже тени улыбки.
Самар Дэв взирала на это, окаменев.
