– Я тут подумал, – сказал Тралл, следя за замершими в нерешительности зверями, – не так ли начиналось одомашнивание? Люди охотились вместе со зверями, но не на обычную добычу, а на других хищников.
Онрек приготовился метнуть копье при помощи атлатля, сделанного из рога и голышей. Волки рассыпались полукругом, молча оскалив клыки.
– Никакого рычания, – сказал Быстрый Бен. – Почему-то это пугает еще сильнее.
– Рычание – это предупреждение, – отозвался Тралл. – В рычании таится страх, как таился он в шипении кота.
Долгое шипение эмлавы наконец затихло. Он вздохнул, наполняя легкие, и начал снова.
Онрек метнулся вперед. Копье вылетело из руки.
Отпрянувший эмлава завизжал, когда оружие глубоко вошло в грудь над правой ключицей. В тот же миг его атаковали волки.
Однако смертельной раны оказалось недостаточно, чтобы остановить кота: передние лапы протянулись, охватывая одного из волков. Когти первой утонули в плече зверя, притягивая его ближе, ко второй лапе. Теперь визжащий хищник оказался рядом с котом. Тяжелая голова опустилась, шея растянулась – клыки вонзились в плоть и кости.
Эмлава покачнулся и бросил на умирающего противника весь свой вес – вероятно, переломавший сразу все волчьи кости.
Едва он сделал это, по два волка рванулись к мягкому животу, глубоко вонзая клыки и дергая головами, чтобы разодрать плоть. Эмлава с визгом развернулся, отгоняя их.
Подставив шею.
Мелькнуло лезвие меча Онрека, острие вонзилось в горло хищника.
Кот дернулся, отбросив одного из волков, и осел на задние лапы – он как будто пытался развернуться и убежать в свою пещеру – но тут силы покинули эмлаву. Животное упало, тяжело ударившись о почву, и замерло.
Шесть оставшихся волков побежали прочь (один из них хромал), огибая троих людей, и через мгновение скрылись из вида.
Онрек подошел к хищник и вытащил запачканное кровью копье. Затем он склонился к голове зверя.
– Просишь прощения? – слегка иронически спросил Быстрый Бен.
Имасс посмотрел на него: – Нет. Это было бы не искренним, колдун.
– Думаю, ты прав. Хорошо, что ты не станешь вешать нам на уши всякую чепуху о «святости духа». Вполне очевидно, что войны начались задолго до того, как стали воевать народ против народа. Вначале вам пришлось устранить природных соперников, хищников.
– Это верно. И мы нашли союзников. Если хочешь отыскать иронию, Быстрый Бен – знай, что мы охотились, пока не истребили почти всю дичь. Наши союзники голодали – те, что не стали нашими слугами.
– Имассы едва ли уникальны в этом, – сказал Тралл.
Бен фыркнул: – То есть в понимании, Тралл? Скажи, Онрек, зачем ты встал на колени перед трупом?
– Я ошибся, – отвечал Имасс, поднявшись и двигаясь к пещере.
– Жаль. Ты казался мне безупречным.
– Если в убийстве, да. Быстрый Бен, эмлава… это не кот, а кошка.
Колдун что-то пробормотал – и вздрогнул. – То есть самец бродит рядом?
– Не знаю. Иногда они… разбредаются. – Онрек опустил взор к окровавленному копью в руках. – Друзья мои, признаюсь, что… смущен. Наверное, раньше я не стал бы думать дважды. Как ты и сказал, колдун, мы боролись с соперниками. Но это королевство… это дар. Все потерянное в результате бездумных наших поступков вдруг ожило. Здесь. Я гадаю, могло бы все пойти по-иному?
В молчании, наступившем после такого вопроса, они услышали из пещеры первый желобный писк.
– Ты когда-либо думал, Удинаас, что можешь утонуть в камне? Проскользнуть в его долгие воспоминания…
Бывший раб отыскал взглядом Тлена – темное пятно в полумраке – и фыркнул: – И увидеть все, что видел он? Треклятый дух! Камни не могут видеть.
– Достаточно верно. Но они глотают звуки и держат их в плену. Они сохраняют беседы жары и холода. Их кожа хранит касания ветра, плеск воды. Тьма и свет живут в их плоти – и несут с собой отзвуки ранений, проникновений, жестокого обтесывания…
– Ну хватит! – Удинаас подтолкнул полено в костер. – Иди и растай среди руин.
– Ты один не спишь, друг. И я уже побывал в тех руинах.
– Эти игры сделают тебя безумным.
Последовала долгая пауза.
– Ты знаешь то, чего не имеешь права знать.
– И как тебе это? Проникнуть в камень – простое дело. Вылезти обратно – вот дело потруднее. Ты можешь застрять в их беспорядке. Со всех сторон память, они давит и напирает…
– Тебе такое снилось, не так ли? Во снах ты узнал все те вещи. Кт говорит с тобой? Назови имя учителя!
Удинаас хихикнул. – Ты дурак, Тлен. Мой учитель? Ну как же! Его зовут воображением.
– Не верю.
