– Я знал, что нужно ему отказать. Шлюха, ты смущаешь меня. Ты мне не нужна – мне никто не нужен! Что мне нужно, это время. Подумать. Вот и все. Все боятся меня – и не без основания. О да! Изменники вечно боятся, и когда их планы вскрываются – о, как они умоляют сохранить им жизни! Может, нужно убить всех? Море трупов, и над ним покой. Вот чего я жажду. Покоя. Скажи, Низаль, твой народ счастлив?
Женщина опустила голову. – Не знаю, Император.
– А ты? Ты счастлива со мной?
– Я чувствую только любовь, Император. Мое сердце принадлежит вам.
– Не сомневаюсь, то же самое ты говорила Дисканару. Как и всем мужчинам, с которыми делила постель. Прикажи рабам налить ванну – женщина, ты воняешь потом. Потом ожидай меня под простынями. – Он возвысил голос: – Позвать Канцлера! Мы желаем говорить с ним сейчас же! Иди, Низаль. Летерийская вонь вызывает во мне тошноту.
Едва она сдвинулась с места, Рулад вскинул руку: – Дражайшая, эти золотые шелка – в них ты подобна жемчужине. Сладчайшей жемчужине…
Брутен Трана ожидал в коридоре. Наконец Томад Сенгар, которому было отказано в аудиенции, покинул Гражданскую Палату. Трана заступил старейшине дорогу и поклонился: – Привет вам, Томад Сенгар.
Пожилой Тисте Эдур рассеянно пригляделся к нему. – Ден-рафа. Что тебе нужно от меня?
– Прошу выслушать. Лишь одно, два слова. Я Брутен Трана…
– Один из подхалимов Рулада.
– Увы, нет. Некогда я был назначен надзирать за летерийской службой безопасности, известной как Истые Патриоты. Среди прочего в мои обязанности входит еженедельно делать доклады Императору. Но при этом я ни разу не обращался к нему лично. Канцлер вмешивается и каждый раз оттесняет меня.
– Мой младший сын сосет грудь Гнола, – горько и тихо сказал Томад.
– Я верю, – продолжал Трана, – что сам Император не в полной мере осознает высоту барьеров, кои возвели вокруг него канцлер и его люди. Старейшина Сенгар! Я пытался пробиться, но терпел неудачи.
– При чем тут я, ден-рафа? Я еще менее тебя способен пробиться к сыну.
– Всех Тисте Эдур изолируют от Императора. Не только вас и меня. Всех.
– Ханнан Мосаг…
– Позор ему. Давно стало понятным, что именно Король – Ведун ответственен за творящееся. Его амбиции, его союз со злым богом. Он желал меч себе, не так ли?
– Значит, Рулад в полном одиночестве?
Брутен Трана помедлил и кивнул. – Есть одна возможность… одна персона… летерийка, что была Первой Наложницей…
– Летерийка? – Томад фыркнул. – Ты, наверное, сошел с ума. Она агент Гнола, шпионка. Она развратила Рулада – иначе как ей удалось остаться Первой Наложницей? Сыну не нужно было брать ее. Она нечистым способом захватила над ним власть. – Лицо старейшины исказилось. – Тебя тоже используют, воин. Больше говорить с тобой не о чем.
Томад Сенгар оттолкнул собеседника и прошел в коридор. Трана оглянулся и посмотрел ему в спину.
Вытащив алый шелковый платок, Карос Инвиктад утер пот со лба. Глаза его не отрывались от странного двухголового насекомого в ящичке, что ходило по кругу, по кругу, по кругу. – Ни одно положение табличек не смущает безмозглое создание. Начинаю думать, что это надувательство.
– Будь я на вашем месте, господин, – сказал Танал Ятванар, – давно раздавил бы это изобретение пяткой. Явное надувательство. Доказательства? Вы же до сих пор его не разгадали.
Блюститель поднял взгляд, созерцая Танала. – Не знаю, что более отвратительно: твоя охота признать поражение перед насекомым или твои жалкие попытки подольститься. – Он бросил платок на стол и откинулся в кресле. – Тщательный поиск ответа требует терпения и, более того, напряжения интеллекта. Вот почему тебе никогда не достичь более высокого положения, Танал Ятванар. Ты топчешься на самом краешке компетенции – о, не надо так краснеть! Именно это я ценю в тебе. Более того, ты проявляешь неожиданную мудрость, ограничивая амбиции, и не пытаешься делать то, что тебе не по силам. Редкий талант. Итак, о чем ты доложишь в этот прекрасный полдень?
– Господин, мы близки к успеху плана относительно удаления Тисте Эдур.
Брови Кароса Инвиктада взлетели: – Трайбан Гнол говорил с императором?
– Да. Разумеется, император был потрясен возможностью наличия изменников среди Эдур. Так потрясен, что изгнал канцлера из тронного зала. На время. – Танал Ятванар улыбнулся. – Не более чем на четверть звона. В тот день тема больше не поднималась; но очевидно, что император начинает питать сомнения в любезных ему Эдур.
– Очень хорошо. Значит, уже скоро. – Блюститель облокотился о столешницу, нахмурившись над головоломкой. – Важно, что мы убрали все препятствия. Император должен внимать лишь словам канцлера. Танал, готовь досье на Первую Наложницу. – Он поднял взгляд. – Надеюсь, ты понял, что упустил шанс освободить из цепей ученую? Выбора нет: она должна исчезнуть.
Танал Ятванар не нашел слов и просто кивнул.
– Я напоминаю об этом – и настоятельно. Не сомневаюсь, она тебе уже надоела. Если нет, пусть поскорее надоест. Надеюсь, я понят? Как тебе понравится замена – Первая Наложница?
Карос улыбнулся. Танал облизал пересохшие губы. – Такое досье собрать трудновато, хозяин…
