Он просунул конец металлического стержня между деревом и стеной и изо всех сил надавил.
Дверь уступила.
Он был свободен.
Первой мыслью было немедленно бежать. Но тут в голову итальянцу пришла еще одна мысль, он обернулся, тщательно прикрыл дверь, после чего осмотрелся.
Теперь он все прекрасно видел и мог двигаться уверенно и спокойно.
Страгильдо пробрался в зал первого этажа; там никого не оказалось, но на столе он заметил шпагу и кинжал.
Он взял кинжал, с ожесточенной улыбкой осмотрел лезвие, сунул клинок за пояс и продолжил свои поиски.
— Посмотрим выше, — пробормотал Страгильдо, убедившись в том, что первый этаж был необитаемым.
И он поднялся на этаж второй.
Беглец был уже на лестничной площадке, когда гул голосов заставил его вскинуть голову.
— Они на чердаке, — прошептал итальянец с довольной улыбкой.
И с кинжалом в руке он поднялся к чердаку.
По мере того, как он продвигался, голоса слышались все более отчетливо.
Внезапно он резко остановился, словно пригвожденный к полу.
Он явственно услышал целую фразу.
— Ого! — пробормотал Страгильдо с безумной радостью. — Подниматься дальше нет смысла, теперь они все у меня в руках.
Он осторожно, на цыпочках спустился и уже через несколько секунд был в саду, где, опять же, не встретил ни души.
Выйдя на дорогу, прежде чем удалиться, он повернулся к дому, погрозил кулаком и процедил сквозь зубы:
— Все!.. Теперь они все в моих руках!.. Все мои.
И он быстро зашагал прочь, ворча:
— Монмартр!.. Что ж, сходим на Монмартр.
Именно Страгильдо, как уже понял читатель, наблюдал за Буриданом, когда юноша спускался по склонам Монмартра.
Бывший смотритель за королевскими львами присел тогда на камень и задумался. Вероятно, ни одна из посетивших итальянца мыслей его не удовлетворила, так как он покачал головой.
— Прежде всего, убедимся, что девица действительно там, — постановил он наконец, — а уж потом посмотрим.
Страгильдо принялся быстро взбираться вверх по круче и вскоре вышел к небольшой, в восемь или десять хибар, группе жилищ, которые представляли тогда собой зачаток этого восхитительного и огромного города, коим является Монмартр сегодня.
Он устроился неподалеку от утеса, откуда мог наблюдать одновременно и за деревушкой, и за склонами горы. Не прошло и четверти часа, как появилась девушка, которая присела на скале и принялась вглядываться в Париж, который издали уже выглядел затянутым вечерней дымкой.
— Колдунья! — проворчал Страгильдо. — Колдунья Миртиль. Вот они и попались, Буридан и его проклятые приспешники!..
Через несколько мгновений к Миртиль присоединилась Мабель.
— Ага! — пробурчал бандит. — Все лучше и лучше!..
— Пойдем, дитя мое, — мягко сказала Мабель, — нужно возвращаться! Все кончено, клянусь тебе, нам больше ничто не угрожает. Буридан рассказал мне, как обстоят дела, и, могу тебя заверить, беспокоиться больше не о чем.
— И тем не менее, матушка, — отвечала Миртиль дрожащим голосом, — никогда еще мне не было так страшно, как сейчас. Мне кажется, что над Буриданом, да и над нами тоже, нависла некая ужасная опасность!
— Это сожаление от расставания с женихом внушает тебе такие мысли. Ты будешь счастлива, счастлива с моим сыном, я в этом абсолютно уверена.
Мабель приобняла Миртиль за талию и нежно увлекла за собой.
Страгильдо видел, как они вошли в одну из лачуг.
Тогда он вновь сел и, подперев подбородок руками, о чем-то задумался. Внешне он выглядел совершенно спокойным, но тем, кто его хорошо знал, суровое лицо итальянца показалось бы ужасным. Бандит думал:
«Дождаться ночи, проникнуть в эту хижину и убить их обеих не составит никакого труда. Но будет ли этого достаточно? Я хочу отомстить Буридану! Хочу увидеть его труп на конце веревки, показывающим язык Бурраску и Одрио, которые, в свою очередь, будут болтаться на одной из тех цепей, что я видел только что на склонах Монфокона. Да, я хочу это видеть! А что до Бигорна. О, этот повешен не будет! В его смерти должно быть нечто страшное! И потом, я хочу получить обратно все мое состояние, которое я медленно, экю за экю, собирал на протяжении долгих лет службы. Мне нужно все это! Пусть Буридан умрет в отчаянии от того, что я бросил его возлюбленную в объятья другого!.. Но где его взять, этого другого?.».
Страгильдо предался еще более глубоким размышлениям.
«И к чьей помощи я могу сейчас прибегнуть?.. Королевы?.. О! Я ведь ее выдал, пусть и действовал крайне осторожно. Мне стоило бы подождать денька два или три. Королева, вероятно, уже мертва! По всем раскладам, Людовик должен был придушить ее еще там, в Нельской башне, как только обнаружил. И к кому же мне обратиться, чтобы можно было повязать их всех в Ла-Куртий-о-Роз? К королю?.. Гм! Я его знаю: должно быть, он уже мечтает о худшей из казней для того, кто оказал ему такую услугу! Уверен, что Страгильдо, в награду, будет как минимум освежеван либо четвертован. Но к кому же тогда? В чьих интересах схватить сразу и Буридана, и Миртиль?.».
Страгильдо рассмеялся.
Он нашел.
