Основное правило поведения предписывает быть быстрым вначале и в конце, но не торопиться в середине. Митани Тадзаэмон, услышав об этом, заметил: «Такими же качествами должен обладать кайсяку».
Фукаэ Ангэн препроводил своего знакомого к священнику Тэссю из Осаки и, оставшись наедине со священником, сказал ему:
– Мой знакомый желает изучать буддизм и надеется получить ваши наставления. Этот человек исполнен великой решимости.
Вскоре после этого священник сказал:
– Я знаю человека, который причиняет вред другим. Это Ангэн. Он расхваливал мне достоинства своего знакомого. Однако в чем его достоинства? Глаза Тэссю не находят в нем ничего особенного. Нам не подобает легкомысленно превозносить других. Ведь тот, кого мы похвалили, будь он умным или глупым, становится надменным. Хвалить означает причинять вред.
Прислуживая сёгуну[123], Хотта Кага-но-ками Масамори проявлял большую преданность. Тогда сёгун решил устроить ему испытание, чтобы узнать, что таится в глубинах его души. Масамори имел обыкновение входить в покои сёгуна, подходить к очагу, брать щипцы, которыми обычно подкладывал дрова, и лишь потом приветствовать своего повелителя. Поэтому, чтобы испытать слугу, сёгун нагрел щипцы и поставил их на положенное место. Когда Масамори, ни о чем не подозревая, взял в руки щипцы, он сразу же обжегся. Однако он поклонился хозяину, словно ничего не произошло, и тогда тот быстро встал, подошел к нему и взял раскаленные щипцы у него из рук.
Некто сказал: «Во время осады крепости в ней может оказаться несколько воинов, которые исполнены решимости сражаться до последнего. Однако если в рядах защитников нет согласия, крепость в конце концов достанется врагу.
Т. Энами.
Японский воин в старых доспехах. Фото. 1902.
При осаде крепости один человек может отважиться тайком пробраться в нее, чтобы захватить ее без боя. Однако если несколько его соратников, которые желают брать крепость штурмом, направят на него свет своих фонарей, защитники заметят крадущегося смельчака и поднимут тревогу. Впоследствии, даже если те, кто помешал ему, поймут, что поступили опрометчиво, крепость все равно придется брать штурмом. В таком случае говорят, что штурм крепости начался по вине осаждающих».
Буддийский священник Рёдзан записывал свои размышления о воинском искусстве полководца Таканобу. Другой священник, узнав об этом, упрекнул его:
– Негоже священнику писать о военачальнике. Ведь каким бы хорошим сочинителем он ни был, он исказит намерения великого полководца, поскольку сам не участвовал ни в одном реальном сражении. Поэтому не стоит передавать будущим поколениям неправильные сведения.
Некто обратился к самураю со словами:
– На стене гробницы Святого[124] высечено стихотворение:
– Что такое этот Путь искренности?
На что самурай сказал ему:
– Ты, кажется, любишь поэзию. Что ж, отвечу тебе стихом:
Говорят также, что следовать по Пути искренности означает жить каждый день так, словно ты уже умер.
Говорят, что если рассечь лицо врага вдоль, помочиться на него и потоптаться по нему соломенными сандалиями, с лица слезет кожа. Об этом поведали священнику Гёдзаку, когда он был в Эдо. Подобными сведениями нужно дорожить.
Один из слуг Мацудайра Сагами-но-ками отправился в Киото собирать долги и поселился в нанятой квартире. Однажды, стоя возле дома и взирая на идущих по улице людей, он услышал, как один прохожий сказал другому:
– Говорят, что потасовку затеяли люди господина Мацудайра. Она все еще продолжается.
Слуга подумал: «Как нехорошо, что мои товарищи затеяли резню. Это, должно быть, люди, которые пришли сменить тех, кто в настоящее время работает в Эдо. Наверное, говорят именно о них». Он спросил у прохожего, где это происходит, и когда прибежал на указанное место, оказалось, что его товарищи потерпели поражение и враги собираются уже нанести завершающий удар. Он издал боевой клич, зарубил двоих неприятелей и вернулся к себе на квартиру.
Об этой истории узнал чиновник из сёгуната, и слугу Мацу-дайра вызвали к нему для расследования.
– Ты присоединился к своим товарищам в потасовке и тем самым нарушил правительственный указ. В этом не может быть сомнений, правда? – спросили его.
– Я человек из провинции, – отвечал слуга, – и поэтому мне трудно понять, о чем ваше высочество изволит говорить. Будьте добры, повторите то, что вы только что сказали.
– Не заложены ли у тебя уши? Я спрашиваю тебя, правда ли, что ты участвовал в резне, нарушив одновременно правительственный указ и закон страны?
