Слышу, как девушка сглатывает и отводит взгляд, опасаясь встретиться с моим альфой взглядами. Он доверял ей. Безоговорочно. Полагался на нее. Поддерживал. И ждал того же в ответ.
— Проходите в малую гостиную.
На небольшом диване, сгорбившись, сидит Алексей. Приподнимает голову и, поняв, кто решил почтить его своим присутствием, негромко рыкает, а затем рывком поднимается с дивана. Несется в нашу сторону. От страха машинально прячусь за широкой спиной своего альфы. Чувствую, как напрягаются его мышцы и воздух заполняется электричеством. Меня трясет, как того тушканчика. Вцепившись в рубашку Егорова со спины, испуганно поскуливаю.
— Стой! — Лиза белочкой проскальзывает между мужчинами. Толкает жениха в грудь. — Лёша, нет! Он ничего не знал! Не знал!
Лиза рыдает, повиснув на руке своего альфы, и истерично шепчет о том, что Егоров ничего не знал. Вся эта ситуация угнетает меня куда сильнее, чем нахождение в особняке Константина Валерьевича. Видеть, как жизнь подруги рушиться буквально на моих глазах, оказывается очень больно.
Не знаю почему, но я верю ей. Она никогда бы так не поступила с нами: ни со мной, ни со своим женихом, которого искренне и по-настоящему любит. Я вижу, как тяжело ей дается это унижение, но сильнее всего страх: что Алексей бросит и уйдет, что я не поверю и не прощу, что Лёша больше никогда не будет ей доверять. Но она всего лишь жертва. Такая же, как и все мы.
В порыве отталкиваюсь от Егорова и делаю шаг навстречу Соболь. Ее возлюбленный глухо рычит, но я упорно двигаюсь к цели. Осторожно разнимаю ее руки и оттаскиваю от мужчины. Лиза безвольно поворачивается, обнимает за шею и виснет на мне. Плечо мокнет от ее слез. Поглаживая подругу по голове, бросаю на Лёшу взгляд, указывая головой в сторону дивана. Кивает. Переводит взгляд на Алексея: тот выглядит не лучше Лизы. Мужчина, кажется, вообще не в курсе всей ситуации. Выглядит слегка растерянно, пусть и пытается скрыть это за гневом. Ему тоже страшно.
Аккуратно усадив подругу на диван, оборачиваюсь к альфе.
— Алексей, не могли бы вы принести стакан воды и успокоительное?
Ничего не говоря, он просто срывается с места. Едва шаги затихают вдали, Лиза поднимает голову.
— Кира, — всхлип, — прости меня. Я не хотела этого, правда!
— Сначала тебе нужно успокоиться, — смотрю на Лёшу, практически сразу ощущая, как его запах начинает заполнять комнату, немного опьяняя нас обеих.
Лиза судорожно выдыхает. Принимает стакан воды от вернувшегося жениха. Не смотрит ему в глаза. Боится. Прекрасно понимаю ее. Разговор предстоит долгий, тяжелый, и кому-то определённо будет больно. Скорее всего всем.
— Выпей, — подталкиваю стакан ближе к ее губам, молчаливо наблюдая, как девушка выпивает все до последней капли, после чего нервно ерзает по дивану.
Крепко сжимаю ее руку, позволяя устроить голову на своем плече. Пару минут в помещении висит гробовая тишина.
— Он пришел неделю назад. К моему отцу. Я даже не знала, что с бизнесом папы что-то не так, пока случайно не подслушала их разговор. Конечно, они знали, что я там, прячусь за дверью, но продолжали беседу, совсем не обращая на меня внимания. Мне было страшно. Я знаю, какой властью и силой обладает Егоров. Он говорил отцу, что время истекло или что-то вроде того. Что пора принять его предложение. Сначала я не понимала, о чем они. Какое предложение?
Одинокая слеза скатывается по ее щеке. Слышу, как глубоко вздыхает Лёша, но сосредотачиваю внимание на подруге.
— Оказалось, что папина фирма окончательно загнулась. Дело всей его жизни. Он бы лишился всего. Мы бы лишились. Но не успела я окончательно поверить в это, как Константин Валерьевич продолжил. Он сказал, что все готово. Что его сын снова в городе, и нам пора поставить точку в этой истории. Папа собирался выдать меня за Лёшу в обмен на услугу со стороны Егорова. Спасти бизнес, объединив семьи. Я убежала вся в слезах. Заперлась в своей комнате и упала на кровать. Прорыдала весь день, а когда мама позвала к ужину, решила, что должна рассказать об Алексее. Родители ведь не знали, что я уже помолвлена.
Лиза умолкает. Никто не шевелится, переваривая услышанное. Лёша тихо скрипит зубами. Чувствую, как напрягается его тело, готовое в любую секунду сорваться с места. Мысленно прошу его успокоиться. Дослушать. Оторвав глаза от плачущей подруги, ловлю его взгляд. Альфа бледный, злой как тысячи чертей, сидит, прижав кулаки к коленям, и пытается дышать медленными размеренными глотками, втягивая воздух сквозь крепко сжатые зубы. Отрицательно мотаю головой. Я знаю, о чем он думает: его решительность пробивает грудную клетку насквозь.
