Совета не приправит лестью друг,
Бальзам, хоть горек, исцелит недуг.
РАССКАЗ
Один правитель тяжко заболел,
Подкожный червь владыку одолел.
От той болезни страшно ослабел он,
На всех здоровых с завистью глядел он.
Пусть шах на поле шахматном силен,
А проиграл — так хуже пешки он.
Вазир ему сказал: «О шах великий!
Да будет вечным в мире трон владыки,
Живет у нас один почтенный муж,
Благочестив он и умен к тому ж.
Он не творит неправды в мире праха,
Его молитве внемлет слух аллаха.
Кто б к мудрецу тому ни прибегал,
Желаемого тут же достигал.
Ты позови его без промедленья,
И вымолит тебе он исцеленье!»
Тут приближенным шах велел пойти
И старца из пещеры привести.
И вот пришел подвижник знаменитый,
Дервишеской одеждою покрытый.
«О старец, помоги мне! — шах сказал, —
Недуг цепями ноги мне сковал».
А старец, об пол посохом ударя,
Так в гневе закричал на государя:
«Бог к правосудным милостив! А что ж,
Немилосердный, ты от бога ждешь?
Гляди — в твоих темницах люди стонут!
Твои молитвы в стонах их потонут.
Ты, царь, народа участь облегчи, —
Не то — страдай, и гибни, и молчи!
За все свои грехи и преступленья
Сперва у бога испроси прощенья.
Заботу людям страждущим яви,
Потом и шейха для молитв зови!
Покамест власть твоя страданья множит,
Тебе ничья молитва не поможет!»
Когда султан словам дервиша внял,
Он от стыда и гнева запылал.
Но овладев собой сказал: «На что же
Я гневаюсь? Ведь прав он—старец божий!..»
С колодников велел он цепи сбить
И всех их на свободу отпустить.
Велел народ освободить от муки...
Тогда дервиш воздел с мольбою руки:
«О ты, возжегший звезды над землей,
Ты оковал его в войне с тобой!
Он просит мира; дал он волю сирым... —
Ты отпусти его на волю с миром!»
Когда молитву старец заключил,
Султан — здоровый — на ноги вскочил.
На радостях он чуть не в пляс пустился;
Он от недуга мигом исцелился,
Сокровищницу он велел открыть
И царственно дервиша одарить.
И старец молвил шаху в назиданье:
«Знай, прятать правду — тщетное старанье.
Коль против бога снова ты пойдешь,
Ты в худшие несчастья попадешь.
Ты раз упал. Ходи же осторожно, —
Иначе снова поскользнуться можно!»
Кто раз упал, и встав, упал опять,
Кто знает? Может быть — не сможет встать.
* * *
Величье мира этого не вечно,
Все в нем неверно, бренно, быстротечно.
Ведь рассекая крыльями эфир,
Трон облетел весь мир;
Но ветер смерти и его развеял.
Блажен, кто мудро жил и правду сеял,
При ком народ в довольстве процветал,
Кто себялюбцем низменным не стал!
Блажен, кто груз добра с собой уносит!
И жалок тот, кто собранное бросит...
* * *
Правитель в Мисре жил. Внезапно он
Был грозным войском смерти осажден.
Страданья тело шаха иссушили.
Лик пожелтел, как солнце в туче пыли.
И стал немил врачам премудрым свет,
Что в их науке средств от смерти нет.
Всему конец наступит во вселенной,
Одно лишь царство вечного нетленно.
Правитель к своему концу предстал
И, шевеля губами, прошептал:
«Таких, как я, владык земля не знала,
Но все мое величье прахом стало.
Я целый мир собрал и вот во мрак
Прочь ухожу, гонимый, как бедняк!»
Ты собирай, тебя мы славить будем,
Коль щедрым будешь и к себе и к людям.
Бери и благом наделяй народ,
А что оставишь — прахом пропадет.
Кто в смертных муках руку прижимает
Одну к груди — другую простирает.
Он знак руками делает в тот миг,
Как ужас оковал ему язык.
Длань щедрости ты простирай при жизни,
А длань насилья сокращай при жизни!
Благотвори, спасай людей от мук,
Из савана не сможешь вынуть рук.
Умрешь — сиять, как прежде, солнце будет;
Тебя же только судный день разбудит.
РАССКАЗ
Шах Кзыл Арслан твердыней обладал.
выше гребень стен вставал.
В том замке он врагов не опасался,
Путь к замку краем бездны извивался.
Тот замок восхищал невольно взор,
Он красовался средь зеленых гор,
Яйцом белея в чаше изумрудной...
Дервиш явился раз в тот замок чудный.
Тот муж был избранных суфиев пир,
Правдоречивый, видевший весь мир,
Искусом долгой жизни умудренный,
Мудрец великий, златоуст, ученый.
«Всю землю обошел ты, — шах сказал, —
Ты замок крепче моего видал?»
Дервиш ответил: «Ах, осел ты пьяный,
Не испытал ты крепкого тарана!
Да прежде разве не было царей,
Сильней тебя, богаче и славней?
Они покрепче стены воздвигали,
И в них побыв мгновенье, пропадали.
Другие шахи, вслед к тебе придут,
И древа твоего плоды сорвут.
Отца ты вспомни — истинного шаха!
Освободи свой дух от гнета страха.
Что говорить — был славен твой отец,
А что ему осталось под конец?
Тот, кто надежду в жизни сей теряет,
Пусть лишь на милость божью уповает.
Для мудрого все блага мира — прах,
Ведь завтра же им быть в чужих руках!»
* * *
Сказал юродивый царю Аджама:
«О ты, наследник всех владений Джама,
Коль вечно б ими сам Джамшид владел,
То разве бы на троне он сидел?
Хотя б казной Каруна обладал ты,
Уйдя, с собой бы не взял ты!»
* * *
Как взял к себе творец,
То принял сын державу и венец.
И мертвый шах был предан погребенью,
А трон остался стрел судьбы мишенью.
Увидев сына шаха на коне,
Дервиш воскликнул: «Жалким зрится мне
Величье тех, которых скосит время! —
Отец ушел, сын ставит ногу в стремя!..»
Таков круги светил несущий мир,
Неверный и быстробегущий мир.
Когда дыханью смерти старец внемлет,
