Пока ты жив — раскайся. А умрешь —
Ты для мольбы и рта не разомкнешь.
* * *
Когда котенок на земле нагадит,
Он скрыть следы — песком засыпать ладит.
Ты вспомни притчу о рабе мятежном
И о суде суровом, неизбежном.
Но коль мятежный раб, в душе своей,
Раскается — он избежит цепей.
Проверь свое оружье до сраженья,
Чтоб избежать позора пораженья.
Та грамота, что нам на власть дана,
Да будет чистою возвращена.
Кто утопал в грехах, кто жил безгрешно,
Пред судным днем застонут безутешно.
От вздоха зеркало замутнено,
Но сердца зеркало — просветлено.
Кто в жизни делать людям зло боится,
Тот страшного Суда не устрашится.
* * *
С душой свободной, бодрый, хоть и пеший,
Я на привал пришел в степи .
И там увидел кровлю на столбах,
И стражу, и колодников в цепях.
Я дальше с караваном в путь пустился,
В степь, как из клетки птица, устремился.
Сказал мне спутник: «Эти — в кандалах —
Разбойники, что грабили в степях.
Ты ж не повинен в грабеже и краже,
Тебя не схватит никакая стража!»
Боится ль честный сборщик податей
Доносчиков султанских и судей?
Но тот, кто ложь свою скрывать умеет,
Перед Судом от страха онемеет.
В темницу честного не тащат зря.
О мудрый, бойся бога, не царя!
Коль честность мужа верного известна,
Он не боится клеветы бесчестной,
Коль божий раб в служении своем
Усерден, будет бог ему щитом.
Но коль своим величьем возгордится,
В погонщика ослов он превратится.
Спеши к притину Истины прийти,
Страшись отстать в неведомом пути.
* * *
Вельможа из , нравом злой,
Ударил мужа некого клюкой.
Всю ночь от боли охал и стонал он.
Шейх навестил его, и так сказал он:
«Когда б донес ты страже городской,
Не спал бы нынче оскорбитель твой».
Кто сердцем богу сам спешит открыться,
Тот в грозный день Суда не устыдится.
И все грехи, что за день совершил,
Ты вспомни, плачь, чтоб Истинный простил.
Пред тем, кто верой чистой обладает,
Дверей прощенья он не запирает.
О божий раб, в молитве будь горяч,
Стыдясь грехов своих, пади и плачь.
И верь — тебя спасет отец творенья,
Коль ты раскаялся в своем паденье.
Никто не приходил к его вратам,
Чтобы не внял он искренним мольбам.
Он искреннего не лишает чести.
Несовместимо с ним понятье мести.
* * *
Сын в Санаа скончался у меня...
Я не забуду горестного дня.
Был, как Юсуф, прекрасен сын мой милый.
Но сгинул — поглощен китом могилы.
Чинар веками крепнет и растет,
А гром ударит — в щепы разобьет.
Не удивляйся розам на могиле, —
Под ними столько юных схоронили!
Кто юн, кто стар, не разбирает смерть,
Безжалостно их убивает смерть.
В тоске по сыну, в горе, став как пламень,
Я своротил его могильный камень.
И устрашился я, похолодел,
Когда могилу темную узрел.
Смятение мой разум охватило...
Мне чудилось, дитя заговорило:
«Когда могила темная моя
Тебя пугает — стань светлей, чем я!»
Будь мужествен, не бойся тьмы могильной,
Коль ты зажечь сумел фитиль светильный!
Беда, коль тебя трясет,
А пальма фиников не принесет.
О, сколько в мире гнусных лиходеев,
Что грабят пахаря, зерна не сеяв.
О Саади, вот истина одна:
Тот хлеб пожнет, кто сеял семена.
Г Л А В А Д Е С Я Т А Я
Подъемли длань в мольбе, о полный сил!
Не смогут рук поднять жильцы могил.
Давно ль сады плодами красовались, —
Дохнула осень — без листвы остались.
Пустую руку простирай в нужде!
Не будешь ты без милости нигде.
И пусть ты в мире не нашел защиты,
Ты помни — двери милости открыты.
Пустая там наполнится рука,
Судьба в парчу оденет бедняка.
* * *
Надеждой обездоленные дышат.
Ступай к вратам того, кто всех услышит.
Подъемлю руки, как сучки ветвей,
В безлиственности горестной своей.
Взгляни на нас, источник благостыни!
Грех — от рабов твоих, от их гордыни.
Прости отчаявшегося раба, —
Он верил, что спасет его судьба.
О щедрый! Все мы вскормлены тобою,
Взросли под кровлею твоей живою,
Бедняк за тем, чью милость обретет,
Как верный пес идет, не отстает.
Ты в этом мире сам открыл нам вежды,
И мы на мир другой полны надежды.
Караешь ты... Но раб любимый твой
Униженным не будет пред тобой.
О господи, не унижай меня,
В грехе моем не пристыжай меня.
Творец и повелитель мой единый,
Не ставь ты надо мною властелина.
Да лучше казнь любую претерпеть,
Чем над собой начальника иметь!
Молю тебя с поклоном униженным:
Меня не сделай в мире пристыженным.
Коль тень твоя мне на главу падет,
Моим подножьем будет небосвод.
Пусть ты меня короной увенчаешь,
Но сам ее сними, коль пожелаешь.
Мы — странники несчастные в пути...
Не дай нас диву в бездну завести.
Животный дух, как конь степной, отпрянет,
Его лишь разум высший заарканит.
Взгляни на битву зла с душой живой,
Ведь с барсом муравей не выйдет в бой.
Ты озари мне темную дорогу,
Дай добрести мне к твоему порогу.
Клянусь твоею силой пресвятой,
Клянусь твоею сущностью живой,
Клянусь мольбою ищущих высокой,
Клянусь гробницей светлого пророка,
Клянусь я кровью тех, кто поднял меч
За веру правую на поле сеч,
Клянусь я искренностью юных, нежных,
И старцами в сединах белоснежных,
Клянусь, что мы, попавши в этот мир,
Твердим: ты есть един — создавший мир!
Что жизнь свою твоею мерой мерим,
И что в твое заступничество верим.
Клянусь ведущими меня в пути,
