Все соки юной красоты
спустя семь дней получишь ты».
Чтобы ему понятно стало,
как укрощать желаний жар,
девица эта принимала
семь дней слабительный отвар
и так, бедняга, похудела,
что было просто не узнать.
Её прекраснейшее тело
старухе сделалось под стать.
Всё, что из тела истекало,
в горшки та девушка собрала.
Как день один прошло семь дней,
и ухажёр явился к ней.
Её, увы, он не узнал
и был ошеломлён немало,
когда ему она сказала,
что ей он встречу назначал.
Герой не меньше удивился,
услышав от девицы: «Ты
так сильно к красоте стремился,
что соки юной красоты
я отделила от себя,
чтоб ими одарить тебя.
Возьми горшки и наслаждайся.
В них скрыта красота моя.
Но лишь в одном не заблуждайся:
вся эта красота – не я».
Тогда бедняга протрезвел
и, наконец, уразумел,
что нас влечёт совсем не та
изменчивая красота,
что может жижей стать в горшках,
а та, которая в веках
от времени не потускнеет
и никогда не постареет.
Источник красоты – Господь,
а не изменчивая плоть.
КОЛЬЦО, ПРОДЕТОЕ СКВОЗЬ НОС
Восточная притча
Тащил повозку бык упрямый.
Повсюду он искал свой путь.
Где надлежало ехать прямо,
там бык всегда хотел свернуть.
Но только он с пути сбивался,
погонщик быстро с ним справлялся:
тянул поводья без угроз,
кольцо, продетое сквозь нос,
быку страданье доставляло,
и он, смиряя гордый нрав,
осознавал, что он не прав.
Быком страданье управляло.
Закон природы очень прост.
Есть в мире боль. И слава Богу!
«Кольцо, продетое сквозь нос»
всегда рождает в нас вопрос:
«Как встать на верную дорогу?»
ЛУННЫЕ КАМНИ
Два камня меж собою говорили:
«Мы в крупную афёру угодили!
Пройдохи мировой величины
нас выдают за камушки с Луны,
показывают людям и подчас
большие деньги делают на нас».
«Да-да, они пройдохи, спору нет!
Но знай, они бы больший куш сорвали,
когда бы нас народу выдавали
за камни с Марса и с других планет.
Ведь людям оценить всегда легко
не то, что близко – то, что далеко».
ЛЯГУШКА И СЛОН
Восточная притча
Не сильтесь ограниченным умом
до безграничной Истины дойти.
Однажды лягушонок со слоном
вдруг встретились на жизненном пути.
Был лягушонок сильно поражен:
«Какой огромный и могучий зверь!»
И вскоре с мамой поделился он:
«Живую гору встретил я, поверь.
Я видел зверя высотою с дом».
Лягушка-мама квакнула в ответ:
«В рассказ твой верю я с большим трудом.
Таких животных в мире просто нет».
«Нет-нет, он есть. Я видел. Он большой!»
Лягушка-мама, несколько гордясь,
раздулась и спросила: «Вот такой?»
«Нет-нет, он больше был во много раз».
Лягушка поднатужилась опять
и, став как шар, спросила: «Вот такой?»
А сын пытался маме описать:
«Нет, больше. Как гора! Он схож с горой!»
Пытаясь осознать слоновье тело,
лягушка-мать раздулась до предела,
но стать слоном как прежде не смогла
и от своих стараний умерла.
Те, кто умом пытаются понять,
как необъятны мир и Бог, и время,
неся досужих рассуждений бремя,
обречены, страдая, умирать.
А Истина смиренных выбирает.
Тем, кто не может без нее прожить,
кто жаждет бескорыстно ей служить,
она в свой срок сама себя являет.
ЖЕВАНИЕ ЖЁВАННОГО
Восточная притча
Упавший с воза стебель тростника
взялась жевать гулявшая корова,
поскольку сердцевина в нём сладка.
Она его жевала снова, снова,
покуда, ей отдав свой сладкий сок,
не превратился стебель тот в комок
и ей не надоел. Жвачку сплюнув,
корова по делам своим пошла.
Судьба в то место привела осла.
Он постоял немного и, подумав,
что мякоть эта всё ещё сладка,
взял в зубы те остатки тростника.
«Да! – разочарования осадок
пытаясь спрятать, произнёс осёл, –
я знаю, что тростник в природе сладок,
и что, должно быть, он не отдал всё,
что скрыто в нём. Какой-нибудь нектар
я получу за труд свой тяжкий в дар».
Но, пожевав тростник ещё немного,
он выплюнул безвкусный тот комок.
Так зачастую и судьбы дорога
нам предлагает выпить сладкий сок
тех радостей, что многие жевали:
вино, подружки, общество, семья.
Но сладость в них находим мы едва ли
и, разочарование тая,
ком опыта бросаем мы в пыли,
чтобы потомков наших поколенья
его опять пережевать смогли,
извлечь пытаясь капли наслажденья.
Но радость наслаждений коротка,
совсем как сладость стебля тростника.
Однажды некий господин
задумал сочинить поэму,
чтоб словом поразить богему,
чтоб знали все, что он один
в своих возвышенных стихах
жизнь может описать искусно,
неважно письменно иль устно,
и так прославиться в веках.
Но вот средь жизненных исканий
влюбился пламенный поэт
в особу очень юных лет.
Поток сердечных излияний
он вылил на неё не раз,
поэму сразу же оставил,
пред девой пел, пускался в пляс
и очень скоро свадьбу справил,
родил детей, построил дом
и начал жить простым трудом.
Огонь искусства в нём померк,
и вот уж он – обычный клерк,
не столь горячий и ретивый,
как прежде, но зато – счастливый.
Зачем, скажи, нам слава мира?
Одно живое существо
творить способно волшебство,
когда оно для сердца мило.
Любовь способна превращать
дрова в золу, а пепел – в розы,
освобождать, порабощать,
рождая в нас и смех и слёзы,
даруя облегченья вздох.
Источник всей любви – есть Бог.
