Он подошел к столу, шлепнул свой дурацкий портфель рядом с ведром, вытащил из портфеля сверток и развернул его. Моё сердце сделало резкий кульбит. Это был долбаный пистолет долбанного Томазино. Пожалуй, я мог бы надеется, что Слоун демонстрирует мне совсем другой «Кольт», но… Тогда он выглядел бы полным идиотом. А это совсем не так.
— Пистолет, — продолжил Слоун, с наслаждением растягивая слова, — был при твоем друге. И теперь мне очень интересно, где же этот ствол фигурировал раньше. Проверим все нераскрытые дела за последний год. Вдруг окажется, что именно из него застрелили парочку человек? Или кого-то еще. Ствол-то без патронов, но… — Слоун многозначительно посмотрел на спящего Патрика, — Когда-то они там были. Верно? И если меня не подводит память, а я тебя уверяю, она меня не подводит, именно это оружие я видел в руке твоего друга, когда у нас вышла та неприятная стычка с участием Фрэнки Йеля.
Я понял. Это была ловушка. Идеальная, красивая ловушка. Нападение на Патрика подстроил Слоун. Ирландца спровоцировали, заставили защищаться, чтоб потом повесить на него избиение кого-то из нападавших. Но Патрик пошел дальше, он сделал Слоуну настоящий подарок — потерял «Кольт». Теперь, получается, Слоун крепко держал ирландца за яйца. Впрочем, вместе с ним, похоже, и меня.
— Так вот, кто это подстроил, — тихо сказал Фредо.
— Я? — Слоун приложил руку к груди с видом невинной овечки. — Я всего лишь скромный служитель закона. Я собираю улики. И сейчас у меня есть вещественное доказательство и мотив. Ваш друг хвастался оружием перед проституткой. Да, да, да… Это мне тоже известно. Потом ни с того, ни с сего, напал на парней, проходивших мимо. Завязалась драка. Он в порыве ярости чуть не забил человека до смерти. Очень логичная цепочка. А дальше… Дальше я начну копать. И поверьте, найду, к чему пристегнуть этот ствол.
Слоун положил «Кольт» обратно в портфель, щелкнул замками.
— Так что, Джованни, пока вы тут решаете свои сицилийские споры, помните — я за вами наблюдаю. Играйте по моим правилам. Не перегибайте палку. И тогда, возможно, твой друг избежит о-о-о-очень больших проблем.
С этими словами он развернулся и вышел, оставив за собой тяжелое, гнетущее молчание.
Я посмотрел на Фредо. Тот стоял, глядя в пустоту, его лицо было мрачным и озадаченным.
— Он решил сделать тебя своей пешкой, — наконец произнес старик. — Пешкой в большой игре против мафии. Знает, что ты не бросишь ирландца наедине с его проблемой. Теперь ты в тисках. С одной стороны — «семья», которая хочет тебя убить. С другой — продажный агент Бюро, который собирается тебя использовать. Поздравляю, Джонни. Это максимально поганый расклад из всех возможных.
Слова Фредо максимально точно передавали ситуацию, в которой я оказался. И да, не «мы оказались», а «я оказался». Патрик Слоуну не нужен. Ему нужны те возможности, которые есть у меня. А именно — репутация дяди Винни и все, что отсюда можно вытащить.
Как бы я не повел себя в отношении Массерии, для окружающих любой поступок будет выглядеть оправданным возмездием.
Я уже понял, логика сицилийцев крайне проста. Если Массерия грохнет меня, то это — подстава, подлость и грязная игра. Если я грохну Массерию — это справедливая расплата за погибшего дядю Винни. Действие одинаковое, но какой разный итог.
Соответственно, моими руками можно до хрена чего сделать. Слоуну даже напрягаться не придется. Он просто может тыкать пальцем и отдавать распоряжения.
А если вспомнить, что этот чертов агент вроде как имеет делишки с Лучано который, вроде как имеет накопившиеся претензии к Джо Боссу, то вероятность убийства Массерии моими руками весьма велика.
И тут вот какое дело… С точки зрения сицилийцев я, конечно, буду прав. А вот с точки зрения закона… Интересно, в штате Нью-Йорк что полагается за убийство? В общем, ситуация и правда — полный трындец.
Фредо, не дождавшись от меня комментариев, молча подошел к двери, щелкнул замком. Потом подумал немного и до кучи накинул тяжёлый крючок на петлю, отрезав нас от внешнего мира, пусть ненадолго. После этого старик повернулся к нам.
— Теперь вы поняли? — его голос звучал глухо, будто он опасался, что даже при всех предпринятых им мерах, разговор могут подслушать. — Вы оказались в игре, до которой еще не доросли. Этот продажный ублюдок Слоун не шутит. Он будет давить, пока не сломает. Или пока не получит то, что хочет.
— А чего он хочет-то? — Хмуро спросил Патрик. — Я пропустил почти весь ваш разговор.
— Это мы заметили. — Я многозначительно посмотрел на друга. — Слоун тут только что парад с фейерверками не устроил, а ты дрых без задних ног. Глазом не повел.
— Ну да. — Патрик виновато потупился, — Что есть, то есть. Сон у меня крепкий. И все же. Чего хочет Слоун? Чтобы мы стали его стукачами?
