— Винченцо Скализе — мой дядя, старший брат отца. Мы потеряли связь много лет назад, когда он уехал в Америку. Я прибыл с Сицилии недавно, чтобы… найти его. Узнать о его судьбе. Дон Магаддино… — Я посмотрел на Гробовщика, который, кстати, при более детальном изучении оказался не таким уж старым. Все дело в волосах. Из-за них возникало ощущение, будто он старше, чем есть на самом деле. — Вам кажется, что я похож на Винченцо Скализе, потому что в моих жилах течёт его кровь.
В комнате снова воцарилась тишина, на этот раз немного иная. То напряжение, которое ощущалось с первых минут встречи, сейчас казалось сущей ерундой по сравнению со сгустившимся ощущением опасности. Такое чувство, будто к затылку приставили ствол и он может выстрелить в любой момент.
Однако на этот раз молчание нарушил не Маранцано и даже не Массерия. Хотя, очевидно, его все происходящее касалось в первую очередь. Как только я произнёс свою фамилию, Магаддино, «Арамис» и третий, пока не известный, тип, одновременно посмотрели на Джо Босса. И взгляды у них были такие… Типа, что ты будешь делать с этим, дружище?
Тишину нарушил Лаки Лучано. Он резко вскочил на ноги, его стул с грохотом отлетел назад. Холодная маска окончательно сползла с лица гангстера, обнажив голую, неприкрытую ненависть.
— Винченцо Скализе был предателем! — его выкрик прозвучал слишком резко. Это было похоже на удар хлыста. — Сволочью, которая торговала интересами семьи! Он получил по заслугам!
Лучано буквально выплевывал каждое слово. Его только что не трясло от ярости.
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Вот и ответ на мой вопрос: разумно ли признавать родственные связи с Винченцо. Очевидно — не разумно. К сожалению, уже поздно, обратно не отмотаешь.
А потом, в следующую секунду, до меня, наконец, дошел один крохотный нюанс, на который я сначала не обратил внимания. Хотя стоило бы. Тогда, возможно, разговор пошел бы в другое русло.
— «Был»? — переспросил я намеренно сделав ударение на этом слове, — Почему «был»?
Маранцано усмехнулся, его лицо буквально светилось откровенным удовольствием. Этот тип кайфовал от происходящего.
— Потому что, малец, так всегда говорят об умерших. Он — «был». Он был хорошим парнем… Или он был той еще сволочью. Твой дядюшка, Винченцо Скализе, достаточно долго исполнял роль сначала «capo», а потом и «consiglieri» при доне Массерии. Они, видишь ли, когда-то оба служили капитанами у Джузеппе Морелло. Пока того не посадили. Морелло считал себя «боссом боссов», да… Но когда Джузеппе оказался за решёткой, его бывшие «capo», как с цепи сорвались, начали делить развалившуюся империю. Винченцо поддержал Массерию. А Тото Д’Аквилла… — Моранцано громко хохотнул. — Наш дружище Тото решил, что сам хочет быть боссом. А потом, внезапно, Винченцо поймали на предательстве. И мистер Лучано лично привел приговор в исполнение. Год назад. Так что искать тебе дядю негде.
Не знаю, почему у меня после рассказа Маранцано челюсть удержалась на месте, а не поехала вниз от удивления. Ибо я был охренеть, насколько удивлен!
Дядя Винченцо — советник Массерии? Убит Лучано. По обвинению в предательстве. Год назад.
А теперь перед ними стоит его племянник, который только что продемонстрировал смекалку и дерзость. Для них я — не просто напоминание. Я — угроза.
— Извините, сеньоры, но мне, пожалуй, тоже пора высказать свое мнение, — раздался громкий голос «Арамиса». — Несмотря на то, что лично я занимаю должность советника при доне Д’Аквиле, и мне, вроде бы, глубоко плевать на семью Массерия…Винченцо был человеком чести! Его предательство ничем не доказано! Не для кого не секрет, что Лучано видел в Скализе угрозу лично для себя. Все мы знаем, откуда пришёл Чарльз. На секундочку, он якшался с Арнольдом Ротштейном. И мне помнится, именно Винченцо поднял вопрос о двойной игре нашего Лаки.
— Молчи, старик! — прошипел Лучано, его рука потянулась к внутреннему карману пиджака. — Доказательства были! Винченцо встречался с людьми Маранцано!
— По приказу вашего дона! — Резко заявил пока еще неизвестный гангстер. — Чтобы обсудить перемирие! Мы все это помним. А потом вдруг появились «доказательства» и тут же — быстрая расправа. Очень удобно, Чарльз. Очень удобно.
Спор нарастал, грозя превратиться в самую настоящую драку. А драка людей, каждый из которых вооружён — весьма хреновое дело.
В какой-то момент, мне даже показалось, что все эти мафиозные товарищи вообще забыли обо мне и начали выплескивать скопившуюся агрессию друг на друга. Охранники, топтавшиеся в углах, напряглись, концентрация тестостерона и взаимной ненависти увеличилась в воздухе до предела. Дело шло к крови, которая вот-вот должна была пролиться.
Именно в этот момент Лучано, поняв, что словесная перепалка свернула в очень опасное русло, причем в первую очередь опасное для него, решил, видимо, прекратить все это одним решительным жестом. Он повернулся ко мне, а потом громко крикнул:
