Нора, понимая, что перед ней препятствие – сделала какой-то неимоверный прыжок. Раздался оглушительный треск. Телега подпрыгнула, колеса на миг оторвались от земли. Старая кобыла, почувствовав боль, взвилась на дыбы, но инерция и страх сделали свое дело – мы перелетели через дерево, с грохотом приземлившись на землю с другой стороны. Ящики с бутылками жалобно зазвенели, но выдержали.
– Гони! – закричал я Патрику.
А потом оглянулся. Последнее, что увидел, – это торжествующее лицо Фрэнки Йоля, скрывающегося в дыму, и лежащее на мостовой тело полицейского. Агент Слоун смотрел прямо на меня. Его взгляд был тяжелым, изучающим, полным холодного интереса. Он видел, как мы уезжаем. И он слышал крик Йоля.
Грохот выстрелов остался позади, сливаясь с отдаленными криками погони. Хотя, надо признать, у меня сложилось впечатление, что не очень-то за нами и гнались. Видимо, наши персоны для копов были не так интересны, как Фрэнки Йоль. Ну или второй вариант. Никто не ожидал, что двое парней и одна старая кляча способны на такой финт.
Мы мчались по лабиринту узких улочек, сворачивая наугад в первые попавшиеся проулки, лишь бы убраться подальше от того сумасшедшего дома, который остался где-то там, на территории складов.
Патрик, бледный как полотно, до крови закусил губу и беспрестанно щелкал вожжами, подгоняя без того обезумевшую от страха лошадь. Мне кажется Нора сейчас ненавидела нас всей душой. Она рассчитывала на скромную тихую "пенсию", а ее заставляют устраивать самые настоящие скачки, да еще под сопровождение выстрелов.
— Тормози! — рявкнул я, хватая ирландца за локоть. — Успокой ее, черт возьми! Мы уже далеко! С такой скоростью, чего доброго, сделаем круг и вернёмся обратно. Тем более, мчимся, сами не знаем, куда.
Патрик кивнул, с трудом переводя дух, и начал плавно оттягивать вожжи, успокаивающе бормоча что-то Норе. Та замедлила бешеный галоп, перейдя на нервную, отрывистую рысь. Я огляделся.
Мы по-прежнему были где-то в промышленной зоне Ред-Хука, недалеко от пирсов. Воздух густо пах ржавым металлом, морской солью и гниющими отбросами. То есть, картинка не изменилась. Похоже, мы и правда сделали крюк, вернувшись к складам и докам.
Не хватало еще реально выскочить обратно в объятия фараонов, которые теперь, ко всему прочему, уверены, что мы убили их коллегу. Не знаю, как в этом времени, а там, в будущем, за "своих" менты готовы были порвать все места, и вовсе даже не себе, а тому, кто грохнул полицейского.
— Джонни... Тот коп... — Патрик сглотнул ком в горле. — Йель его... Он же убил его. А потом сказал, что это мы...Я ведь всего лишь в плечо... В руку. Не убивал ведь. Я просто хотел припугнуть Фрэнки. Чтоб он перестал стрелять в тебя. Но промахнулся.
Патрик говорил отрывистыми фразами. В его голове, видимо, вообще не укладывалось все произошедшее.
— Ради бога! Неужели я превратился в полного идиота?! Конечно, видел, что случилось. — Сквозь зубы процедил я, чувствуя, как холодная ярость застилает разум.
Естественно, объектом злости был не Патрик. Пожалуй, я злился на свою глупость. Слишком самоуверенно повел себя, вот, в чем проблема. Снова. Снова слишком много возомнил о своих умственных способностях. А ведь именно по этой причине произошла та история с Артёмом Леонидовичем. Вот уж правда, дураки учатся на своих ошибках. А особо упрямые дураки, трижды должны упасть мордой в дерьмо, чтоб, наконец, думать башкой, а не опираться только на амбиции.
— И все остальные видели, но совсем другую картинку. – Добавил я уже более спокойным тоном. – Сначала, как распластался в луже фараон, а потом – как мы уезжали. Сбежали, можно сказать. А еще они слышали, что сказал этот Йель. Теперь мы не просто "муллы", Патрик. Мы — козлы отпущения. Убийцы полицейского.
Ирландец молчал, уставившись в спину лошади. Его пальцы судорожно сжимали вожжи. Я тоже молчал, соображая, есть ли в этом времени у полицейских возможность определить, из какого именно ствола был убит человек. Или конкретно в данном случае в столь незначительной "мелочи" никто не будет разбираться. Потом мои размышления потекли в другом направлении.
— Это была засада, — тихо сказал я, собирая воедино обрывки мыслей. — Понимаешь? Петра не проспал и не забухал. Он просто не пришёл. Ну или его "убрали", чтоб ничего лишнего не ляпнул. Знаешь, такому повороту тоже не удивлюсь. Салли знал, что Йоль на нас нападет. Знал, когда и где. Думаю, даже так... Салли слил информацию о доставке груза, спровоцировал Фрэнки. И еще... Думаю, Салли договорился с копами. Мы были приманкой. Живой, глупой, одноразовой приманкой.
— Но... зачем? — в голосе Патрика слышалась неподдельное разочарование от такой подставы. — Мы же на него работаем! На Салли! Мы же... Мы – свои.
