– Извините. Я, кажется, задремал. Вы всегда ходите по барам в начале шестого?
– Я хожу по барам в любое время суток. Я – зарегистрированная аватара Неистового, мне многое позволено. Вы в курсе, что все питейные заведения Кекрополя согласно распоряжению мэра оборудованы цифровыми замками с персональным распознаванием. Даже если дверь заперта, я подхожу, и она открывается.
– Аватара?
Тезей сделал вид, что удивлен.
– Не притворяйтесь, – прокурорская дочка взяла початую бутылку «Спарты», отхлебнула прямо из горлышка, поморщилась. – Дрянь! Расслабьтесь, это я не вам. Карамель, бисквит, алкоголь. Тело средней плотности, карбонизация тоже средняя. Восемь градусов. Кстати, вам известно, кто я. У вас это на лбу написано. Вставайте, поедем ко мне.
– Зачем?
Он знал, зачем.
– Спать, – объяснила Ариадна. – Что делают по утрам? Спят.
– Спят вроде бы по ночам?
– Только не я. И, кажется, не вы. Бросьте ломаться, вам не к лицу. Мы – взрослые люди, к чему танцы танцевать? Или вас это возбуждает?
В Тезеевом кармане заиграл вайфер.
– Одну секундочку…
Он ответил на вызов, уже понимая, что поедет с ней. Подчиняться было приятно. На счету Тезея числилось много женщин, но не тех, кому бы он подчинялся. Антиопа? При ее кажущейся брутальности амазонка обожала играть в постели вторую скрипку. Кроме этого, если уж заблудился в лабиринте, начинай делать глупости. Иногда, в безвыходных ситуациях, глупости заменяют план.
– Да! Слушаю!
– Блин! – гаркнули ему в ухо. – Блин, блин, блин!
– Вы ошиблись…
– Он сдох, ты понял? Он дал дуба!
– Кто?
– Букмекер! Этот сраный букмекер…
– Нет, кто звонит?
– Пирифой! Ты что, меня не узнал? – обиделась восходящая звезда. Судя по обиде, Пирифой не сомневался, что Тезей дни и ночи проводит в мыслях о нем. – Ну, ты даешь, чемпион…
– Я тебя впервые слышу. В смысле, по вайферу…
И тут до Тезея дошло:
– Букмекер? Умер?!
– Да!!!
– Где? Когда?!
– В госпитале! Два часа назад…
– Это точно?
– У меня там в реанимации девчонка. Медсестричка с перчиком. Отзвонилась: летальный исход. Повреждения, несовместимые с жизнью.
– Где ты взял мой номер?
– У Керкиона! Разбудил его, он ругался…
Тезей представил, как ругался старый борец, поднятый с постели звонком Пирифоя, и побагровел. Затем представил лицо Керкиона, когда тот узнал о внезапной, ничем не объяснимой смерти букмекера, и побледнел.
– Я один под суд не пойду, – предупредил Пирифой. – Усёк?
– Под суд?
– Вместе пойдем. Обнявшись, по-братски.
– Ты его бил! – возмутился Тезей. – Кто бил? Ты!
– А ты держал. И уронил тоже ты.
– Ну ты зараза…
– Кто мне велел: «Бей!»? Ты велел!
– Я?!
– Все слышали!
– Да не все слушаются! Я ему велел, понимаешь!
– Вместе, говорю. Под суд. Плечом к плечу, да.
– Иди в жопу. Если угодно, плечом к плечу, – меньше всего Тезей хотел сейчас обсуждать с восходящей звездой последствия смерти букмекера. Больше всего он хотел обсуждать эти последствия с дедом. И даже не последствия, а саму смерть. – Мы действовали в рамках допустимой самообороны при бездействии представителей власти. Куча свидетелей подтвердит. Наверняка и записи есть. Соразмерность средств защиты и средств нападения, понял? Душевное волнение, вызванное посягательством. При скоротечности происходящего обороняющийся не всегда может ясно определить характер и меру опасности…
– Запиши, – велел Пирифой. – Пригодится.
И прервал связь.
– Как интересно! – мурлыкнула Ариадна. Глаза прокурорской дочки горели плотоядным огнем. – Я еще никогда не спала с настоящим убийцей. Вы ударили букмекера в точку отсроченной смерти? Я читала о таких точках.
– Я его не бил, – напомнил Тезей. – Я его держал.
– Вы держали его за точку отсроченной смерти?
– Издеваетесь?!
– Да, – честно призналась Ариадна. – Поехали, у меня машина с водителем. И отключите вайфер, ради бога. Этот балбес будет названивать…
– Дебилы!
– Вы уверены?
– Да они там все безбашенные!
Девица осеклась. Скривилась, добавила с робкой, заикающейся интонацией, словно пробовала на вкус дольку кислого лимона:
– Были безбашенные. Были…
Вульгарный макияж. «Воронье гнездо» фиолетовых волос. Серьги: в ухе, в ноздре, в нижней губе. Грудь выпрыгивает из топика, просится на волю. Синяк на лице детектива, цветом в тон девичьей прически, не смущал, а скорее радовал сестру погибшего байкера – дело привычное, навидалась. Судя по всему, девица, справлявшая траур по безвременно усопшему родственнику, не возражала свести с Икаром более близкое знакомство. На вопросы отвечала с охотой: мертвых в кутузку не упечешь, чего уж теперь в молчанку играть?
– Через день махались, придурки.
– С другими табунами?
– С кем же еще? Но чтоб так, до смерти?
– Наркотики?
– Не, дурь не толкали. Может, по мелочи, я не в курса́х. У тебя сигарета есть?
– Не курю.
– Жалко. Курить охота, аж уши пухнут…
– За лидерство? – предположил Икар. – Поспорили, сцепились…
– Это как? А, в смысле, кому табун водить? Не, фигня. У них Хомад центрил, на Хомада никто бы не полез.
– По пьяни? Под дозой?
