- И вот еще - Ярик извлек из добротных деревянных ножен обтянутых кожей бронзовый клинок. Коническая форма, четырехгранная форма, не столько резать как колоть. Вещь, скорее для убийства, чем для работы. Статусная! - Прими это оружие от меня за Унхот.
Если доспех - это очень круто, то нож вообще добил Учура. Приняв подношение и жадно разглядывая его Учур, с трудом, но все же сумел выдавить осипшим голосом.
- А как же Старшая Мать... - формально, он был прав, Такие вещи без ее участия вожди не решали, а зачастую и вовсе в такие дела не вмешивались.
- А старшей Матери, на землях Осенней Охоты я надену на шею столько красивых бус, что ей придется опираться на палку, чтобы не упасть на землю! - уверенно заявил Ярик.
- Не надо на палку - тут же среагировал Учур - надо на посох Старшей Матери!
Все засмеялись. Экий продуманистый перец, этот Учур, однако!
- Будет ей посох, - улыбаясь пришел на помощь я парню - будет! Я сказал!
- Унхот твоя - стукнул кулаком в грудь Учур. - Как говорит Горький Камень - я сказал!
Наши засвистели, заулюлюкали. Подхватили и остальные охотники. Ярик сиял!
- Вот ты красава, братишка! - Артем приобнял парня - Знай наших!
- Да! Да! - кричали вокруг.
- О-о, - радовался Хват, потирая руки, словно паук лапки при виде мухи застрявшей у него в паутине - кто-то будет репетировать свадебную пляску? Уж мы ему поможем...
- Точно!
- Поможем, ага!
- Да!
Что ж, жизнь и вправду продолжается. И это - хорошо.
Глава последняя
На путь, который мы прошли не так давно, меньше чем за четыре дня, мы потратили почти в двое больше. Я хромаю, Ярик хромает, Большого Ежа вообще везут в тележке! Качественно он схлопотал по башке, однако! Он хоть и кочевряжится, утверждая, что сам может идти, но после того как мы, однажды, поддались его уговорам и позволили это ему, он героически прошагал некоторое время, а потом упал и облевался... Много он про себя узнал! И прежде всего от Крука, который все это время пользовал его какими-то отварами... Так, что в дальнейшем парень старался не отсвечивать и только виновато отводил глаза, стесняясь своей слабости. Пустое все это... Я так и объяснил ему, практически на пальцах. Кажись внял...
Чем ближе мы подходили к знакомым местам, тем больше народ оживал, плохое тускнело, подергивалось налетом. Нет, не уходило из памяти навсегда, разве такое забудешь, но таково свойство человека, даже в самом плохом, помнить хорошее. Здесь люди относятся к смерти своих близких много легче, чем мы с Артемом, ну может еще и наши соплеменники, чуть иначе, чем остальные. Мы не забудем Сильвера, да, но жизнь продолжается... Стало все больше шуток, воспоминания о битве приобретали все больше красок и породностей... Еще чуть-чуть и прибрехивать начнут, но это не смертельно, это - нормально. Лишь в последнюю ночевку перед окончательным отрезком пути, если все будет хорошо, завтра после обеда будем в Лагере, у нас, сидящих у вечернего костра случился "миг откровения". Так бывает, когда средь шумного разговора все, вдруг, замолкают, переживая какие-то свои, внутренние мысли, и кто-то один, неожиданно, начинает говорить на тему совершенно отличную от той, что была буквально минуту назад...
- Все мальчишки - неожиданно нарушил молчаливую паузу Крук негромким голосом, глядя в пламя костра - мечтают стать вождем, или даже Великим Вождем! Ну, или - он криво усмехнулся - Великим Охотником, не меньше... Отважным, быстрым, ловким, удачливым, бесстрашным... Мечтал и я. Что из того, что я сказал ранее можно применить ко мне? Почти все! И практически - ничего!
- Ловкий ли я? С моей-то ногой!? Но моей неуклюжей ловкости хватило опередить многих Старых Людей в битве. Сильный? Многие из сражавшихся были куда сильней, но я жив, а они пали. Может, тогда, удачлив? Интересный вопрос... Хороший ли я охотник? Нет - он решительно рубанул рукой - я не очень хороший охотник! Не плохой и не хороший! Мой учитель Горький Камень сам говорит, что он плохой охотник, и вовсе от этого не страдает. "Зачем мне слава великого охотника?" - говорит он. Я, не настолько мудр как мой учитель и головой понимаю его правоту, но, сердцем... И все же он прав! Мой учитель может добыть любого зверя, самого сильного и страшного, хоть пещерного медведя, хоть Большого Кота, или самого могучего Мамонта. Может! Не силой - знаниями! И я могу - спасибо за науку. А многие ли смогут из иных? Если их, конечно, не научит Великий Знающий. Но я - могу! Так какой я охотник?
Крук говорил негромко, но громко говорить и не требовалось, все молча и со вниманием слушали душевные откровения парня, и лишь негромкий треск горящего дерева вплетался в его речь.
