Таким «развратным злодеем» оказался он сам. И как всегда бывало с поэтом, он искренно выражал в стихах свои эротические переживания. Впервые он вступил в связь с девушкой, пусть и крепостной. До этого Пушкин общался со шлюхами и опытными в любовных делах женщинами. Соблазнение девственницы – это новый шаг в его сексуальной жизни. «В 4-й песне Онегина я изобразил свою жизнь», – признавался Пушкин Вяземскому:
Тема обольщения невинной девушки, вошедшая в обиход новых сексуальных вкусов Пушкина, описана им с интимными подробностями в «Сцене из Фауста». Фауст у Пушкина – герой скучающий и размышляющий: соблазнив молодую девушку, он, как известно, спокойно смотрел на ее гибель. В один из моментов благородных мечтаний Фауст вспомнил чистое пламя любви и чудесный сон первой встречи, но Мефистофель беспощадно разрушает иллюзию Фауста:
Роман с Ольгой начался, по свидетельству Пущина, в январе 1825 года или даже в декабре 1824 года, и закончился беременностью девушки. Пушкину пришлось принять меры. В начале мая 1826 года поэт отправил подругу к князю Вяземскому, другу и приятелю, со следующей запиской: «Письмо это тебе вручит очень милая и добрая девушка, которую один из твоих друзей неосторожно обрюхатил. Полагаюсь на твое человеколюбие и дружбу. Приюти ее в Москве и дай денег, сколько ей понадобится, а потом отправь в Болдино (в мою вотчину, где водятся курицы, петухи и медведи). Ты видишь, что тут есть о чем написать, целое послание во вкусе Жуковского о попе, но потомству не нужно знать о наших человеколюбивых подвигах. При сем с отеческой нежностью прошу тебя позаботиться о будущем малютке, если то будет мальчик. Отсылать его в воспитательный дом мне не хочется, а нельзя ли его покамест отдать в какую-нибудь деревню, хотя бы в Остафьево. Милый мой, мне совестно, ей-богу… но тут уж не до совести!»
Ответ Вяземского на это письмо последовал 10 мая, но не получив оный, поэт снова шлет новое послание, в котором спрашивает у Вяземского: «Видел ли ты мою Эду? Вручила ли она тебе мое письмо? Не правда ли, что она очень мила?» Пушкин решил избавиться от беременной девушки с помощью друзей. Его совсем не взволновала ее дальнейшая судьба. Да и зачем! Он был уже во власти новых увлечений, новых любовных интрижек. Вяземский оказался более рассудительным и порядочным. Он ответил:
