– Вот такая история. И ты знаешь, Макс, до самого призыва в армию отец не проронил в мой адрес ни слова. Только у ворот военкомата сказал: «Отслужи Родине достойно, как дед твой, как я, но имей в виду: на вторую ошибку ты права уже не имеешь», – все так же глядя вдаль, закончил Алексей свой рассказ.
– Неужели так и не простил?
– Я даже не уверен, сможет ли он вообще меня простить когда-нибудь. – Алексей повернул голову в сторону Максима и, нехорошо улыбнувшись, добавил: – Разве что кровью искупить….
– Да типун тебе на язык, – замахал на него руками Максим, – накликаешь беду. Нельзя каркать в горах.
– Ладно, не буду, – сказал Алексей и задумчиво добавил: – Имеем, что имеем. Была полоса белая в нашей жизни, сейчас, видимо, наступила черная. Придется нам с тобой немножко помучиться. А? Ты как, Макс, насчет помучиться?
– А куда деваться-то, разве у нас есть выбор?
– Это верно. Выбор у нас невелик: или выжить в этой гребаной стране и вернуться домой, или загубить ни за грош свои молодые души. А чтобы выжить, мы с тобой должны усвоить одно очень важное правило.
– Это какое такое правило?
– Не расслабляться…
Взревели моторы, и ожившая вереница боевых машин вновь наполнила предгорье чужеродным звучанием, унося навстречу неизвестности неоперившихся птенцов, мечтающих лишь об одном – вернуться бы домой…
Перевалив через горный хребет, авангард колонны, набирая скорость, приближался к водоразделу. С высоты перевала Максим наблюдал, как БТС, будто гигантский железный жук, осторожно, словно страшась замочить свои исполинские лапы-гусеницы, входил в бурлящий водный поток.
«Перейдем реку, а там и до Макавы рукой подать. В первую ночь вряд ли на засаду пойдем, – размышлял о перспективах на вечер Максим. – До темноты батальон, расставив бронетехнику замкнутым кольцом, будет окапываться, разгружаться, минировать окрестности, обустраивать лагерь, одним словом – готовиться к боевым действиям. Сколько времени проведем в горах, одному Аллаху известно. Может быть, неделю, а может, и целый месяц, сложно даже представить, что за это время с нами приключится. Здесь в любой миг все может перевернуться. Только бы без потерь, а к остальному я уже почти привык, – думал Максим. – Но почему на душе так муторно?»
Его бронетранспортер тем временем, набрав приличную скорость, устремился вниз.
– Леха, слышь? – толкнул он локтем сидящего рядом друга.
– Чего тебе?
– Вот если танк саперный впереди «ниточки» пройдет, вряд ли за ним фугасы останутся?
– Не факт, – угрюмо отозвался Алексей, придерживая рукой сдуваемую встречным ветром панаму. – Ротный рассказывал, что, бывает, и в середине колонны рванет.
– Спасибо, успокоил.
– Дома будешь успокаиваться, – назидательным тоном сказал Алексей и отстегнул от рюкзака плащ-палатку.
Неожиданно для самого себя Максим развернулся и махнул рукой ребятам, ехавшим за ними. Те помахали ему в ответ, и он вдруг понял, что они прощаются с ним.
…Уже было слышно, как шумит находившаяся на их пути водная преграда, когда внезапно появившееся в сознании черное облако донесло откуда-то из глубины машины сокрушительный, сотрясающий все человеческое нутро металлический удар. Все произошло в одно мгновение. Последнее, что запомнил Максим, – задирающийся вверх железный борт. Потом наступила темнота, и сознание покинуло парящее в воздухе безвольное тело…
Включился он, уже стоя на четвереньках в пыльном облаке, медленно оседавшем на обочину дороги. Машинально оглянувшись назад, Максим с ужасом увидел бешено летящий на него, сметающий все на своем последнем пути искореженный бронетранспортер. Задыхаясь от животного страха и пыли, так и не поднявшись с колен, он на четвереньках рванул в сторону реки, каждым атомом своего тела ощущая стремительно надвигающуюся сзади, стонущую от боли, свистящую и умирающую машину. Спасительной кручи он достиг за несколько секунд, перевалился через крутой берег и, вновь теряя сознание, рухнул в кипящий поток….
Лежа на горячем песке, он наблюдал, как забавно Маринка плескается в море. Все-таки классно, что я взял ее с собой к тете Вере. Оставлять такое сокровище на целый месяц без присмотра – дело рискованное. Вон сколько ухажеров пришлось отшить, закрепляя за собой право на эту красоту. Одно волновало Максима: через полгода ему исполняется восемнадцать лет. А это значит неминуемый призыв в ряды Советской армии. Как таковой службы Максим не боялся, и, даже наоборот, служить он желал и к службе готовился серьезно, так как во что бы то ни стало хотел попасть в воздушно-десантные войска.
