Он попытался представить себе, чем сейчас занята Надя, как выглядят Вовка и Наташа, мать и отец. Сколько он причинил им страданий! Прошелся по комнате, включил радиоприемник. О чем-то грустном и ушедшем пели скрипки. Он снова подошел к окну. Одинокая березка гнулась под ветром.
Вот так всегда, смотрит на березку и вспоминает Надю, детей, родные края, и от тоски некуда скрыться. Василий Иванович усаживается в плетеное кресло, кладет на подлокотники руки и снова закрывает глаза. Нахлынули воспоминания.
Он с Валентиной едет в вагоне. Мелькают села, города, пролески, озера. Леса постепенно сменяются полями. Какая огромная страна! В каждом уголке идет строительство. Вот и великая русская река Волга, стройка Куйбышевской ГЭС… Потом героический Волгоград, вставший ив пепла и руин. Дальше - канал Волга - Дон, Цымлянское море…
За Доном вскоре началась равнина, большие казачьи станицы, утопающие в зелени. Фрукты, арбузы, дыни… Благословенный край! А вон на горизонте уже синеет гряда Кавказских гор.
Василию Ивановичу приятно и радостно, что Валентина рядом с ним, не временная, случайная спутница в скором поезде…
Первые дни его угнетало сознание, что дома на произвол судьбы он оставил семью и уехал с Валентиной в неизведанные дали. Все вокруг были заняты полезным трудом, а он смотрел на жизнь сквозь стекло вагона. Куда он едет? Зачем?
- Ты что грустный? - спрашивает Валентина, положив голову на его плечо.
- Так просто, - вздыхает он.
- Милый, я все понимаю. Будь мужчиной…
Вот он, благодатный юг! Ласковое синее-синее море, кипарисы, магнолии с душистыми цветами, похожими на водяные лилии…
Осенью Василий Иванович и Валентина приехали в Москву. Поселились в подмосковном дачном поселке.
В Москве у Валентины было много знакомых, через них она вскоре получила коммунальную квартиру в недавно построенном многоэтажном доме.
Потом в их квартире стали появляться ее родственники: двоюродные и троюродные братья, дяди, тети. Василий Иванович не успевал запомнить, кто кому кем доводится. Они неделями жили у них, питались за одним столом и все ужасно угодничали перед Валентиной. Василий Иванович косился на них, но они не хотели замечать этого. Однажды он высказал Валентине свое недовольство ее многочисленной родней.
- Не думай, милый, что я настолько щедра, что стану тратиться на родственников. Они оплачивают нам за квартиру и стол.
- Но ведь это нехорошо. В какое положение ты ставишь себя и меня?
- Не волнуйся. Если им неугодно, пусть убираются ко всем чертям. И прошу тебя, не вмешивайся в мои домашние дела. Договорились? Ну, не сердись, бука! - она потрепала его за волосы, поцеловала.
Чем больше Василий Иванович присматривался к родственникам Валентины, тем чаще приходил к выводу, что все они довольно сомнительной репутации. Как-то он пришел домой и в прихожей снимал пальто. Из комнаты доносились шумные споры.
- Валюша, это нечестно! - гудел голос двоюродного брата Валентины. - Ты, дорогуша, зарываешься. Надо по-джентльменски. Сумму будем делить пополам.
- Стану я рисковать репутацией из-за мелочей, - отвечала Валентина.
- Дорогуша, положим, я знаю твою репутацию…
- Что?…
Поднялся галдеж. Василий Иванович наткнулся на стул. В комнате сразу стало тихо. В прихожую выскочила Валентина, лицо ее было испуганным.
- Фу, как ты меня напугал, - сказала она, мило улыбаясь.
- Что у вас за спор? - спросил Василий Иванович, глядя в ее глаза. Она прильнула к нему.
- Милый, не обращай внимания. Мало ли о чем мы спорим между собой, - ответила она.
После этого Василию Ивановичу запала в голову мысль, что Валентина со своими родственниками участвует в каких-то коммерческих сделках. Хуже того, он сомневался, что это ее родственники. В доме все было не так, как бы ему хотелось. Он чувствовал себя не хозяином, а кем-то вроде приживальщика. Хозяевами были они - «родственники» Валентины. Если первые дни они заискивали перед ним, то сейчас вели себя развязно, нахально, на него смотрели снисходительно либо пренебрежительно.
Тревожило его и то, что у Валентины было пристрастие к дорогим вещам. Его пугала расточительность молодой жены.
Василий Иванович все чаще вспоминал Надю. Он так и не оформил с нею развод, может быть, потому, что Валентина не настаивала на этом. Тайком от нее он в прошлом году послал семье деньги. Вскоре они вернулись по почте. На бланке перевода рукой Нади было написано: «Мы не нуждаемся в твоей помощи». После этого случая Василий Иванович с неделю ходил, как потерянный. Спустя несколько месяцев снова тайком от Валентины опять послал деньги. Но и этот перевод вернулся. Это было новым ударом по самолюбию Василия Ивановича.
После долгих раздумий он решил написать книгу. По десять - двенадцать часов в день просиживал за письменным столом, написал несколько глав, прочел и тяжело вздохнул. Вместо живых людей из-под пера выходили мертвые схемы. Он порвал главы начатого романа.
