Не бела берёзонька к земле клонится,Не бумажное листьё расстилается, —Кабы кланялся Василий своей матушке,Он бы кланялся е да во резвы ноги,Да сам говорил да таковы речи:«Ты свет государына моя матушка,Честна вдова Омельфа Тимофеевна!Уж ты дай благословенье мне великое,Мне велико благословенье, вековечное,Со буйной-то главы да до сырой земли, —Мне ехать, Василью, в Ераса´лим-град,Свезти положеньицо немалое,Мне немало положеньё – сорок тысячей».Говорит государына его матушка,Честна вдова Омельфа Тимофеевна:«Ты свет мое чадо нонче милоё,Ты бладой Василий сын Буслаевич!’Ерусалим-град – дороженька не ближное, —Кривой ездой ехать ровно три годы,Прямой ездой ехать нынь три месяца,На прямоезжой дорожке есть субой быстёр,Субой-от быстёр, дак есть разбой велик».Говорит государына его матушка,Честна вдова Омельфа Тимофеевна:«Кому ду´мно спасаться, дак можно здесь спастись,Туда много добрых молодцов ведь уж хаживало,Назад молодцы не ворочались».Он кланялся, Василий, ей во вто´рой раз:«Ты свет государына моя матушка,Честна вдова Омельфа Тимофеевна!Уж ты дай благословенье мне великое,Великое благословеньицо, вековечное,С буйноёй главы да до сырой земли, —Мне ехать, Василью, в Ерасалим-град,Святоей святыне помолитися,Ко Господней гробнице приложитися.У мня смолоду быто бито-граблено,Под старость ту надо душа спасти.Нас тридесять удалых добрых молодцов,Субой-от быстёр – дак мы пе регребем,Разбой-от велик – дак мы поклонимся».Говорит-то Васильева матушка,Честна вдова Омельфа Тимофеевна:«Кому думно спастися, можно здесь спастись».Он кланялся, Василий, во третей након:«Ты свет государына моя матушка,Честна вдова Омельфа Тимофеевна!Уж ты дашь – я поеду, и не дашь – я поеду,Не отстать мне-ка ’дружинушки хороброей,Мне ’тридесять удалых добрых молодцов».Говорит государына его матушка,Честна вдова Омельфа Тимофеевна:«Как будь благословеньё великоёНа бладом на чаде на Василие,Тебе ехать, Василью, в Еросалим-град,Святоей святыне помолитися,Ко Господней гробнице приложитися,Свезти положенье немалое,Немало положеньё – сорок тысячей».Да стал-то Василий снаряжатися,Сын Буслаевич стал да сподоблетися,Испостроил Василий нов черле´н карабь, —Да нос-де, корма да по-звериному,Да хоботы мечёт по-змеиному,Дерёва были у карабля кипарисные,Оснасточка у карабля бела шелкова,Не здешнего шелку, шемахинского,Паруса были у карабля белополо´тняны,Как флюгарочка была на карабли позолочена,Как цена этой флюгарочке пятьдесят рублей,Якоря были у карабля булатные,Место очей было у карабля положеноПо тому жо по камешку самоцветному,Место бровей было у карабля положеноПо тому жо по соболю по чёрному,Не по здешнему соболю – по сибирскому,Место ресниц было у карабля положеноПо тому по бобру да нынь по сизому,Не по здешнему бобру – по закаменскому.Пошёл-то Василий на черлён карабь,Со всёй своей дружинушкой хороброю,Обирали-то сходенки дубовые,Поклали-то сходенки вдоль по караблю,Вынимали-то якоря булатные,Подымали тонки парусы полотняны.Фома-то толстой тот на кормы стоит,А Костя Микитич на носу стоит,Потому-де Потаня окол парусов,Горазд был Потаня по снастям ходить.Они долго ли бежали нынь, коротко ли,Подбежали под гору Сорочинскую,Выходил-то Василий на черлён карабь,Он здрил-смотрел, Вася, на круту гору,Увидал Василий нынь чуден крест,Говорит-то Василий сын Буслаевич,Говорит-то Василий таковы речи:«Вы ой есь, дружинушка храбрая,Вы тридесять удалых добрых молодцев!Опускайте вы паруса полотняны,Помечите-тко вы якори булатные,Кладите-тко сходни концом на берег, —Мы выйдем-ка, братцы, на круту гору,Мы чудному кресту Богу помолимся».Кабы вся его дружина не отслышалась,Опускали-то парусы полотняны,Пометали-то якори булатные,Поклали-то сходни концом на берег.Кабы вышол Василий на крут бережок,Пошёл-то Василий по крутой горы,Не нашёл-то Василий нынь чудна креста,Нашёл Василий только сухую кость,Суху голову, кость человеческу,Он пнул ей, Василий, правою ногой,Говорит голова, кость человеческа:«Не попинывай, Василий, меня, сухую кость,Суху голову, кость человеческу, —Да был молодец я не в твою пору,Не в твою пору, да не в твою ровню,Как убила сорочина долгополая,Как та жо ли чудь да двоёглазая.Не бывать тебе, Василью, на святой Руси,Не видать тебе, Василий, своей матушки,Честной вдовы Омельфы Тимофеевны».Он ведь плюнул-то, Василий, сам чурается:«Себе ты спала, да себе видела».Он пнул ей, Василий, во второй раз:«Ужли, голова, в тебе враг мутит,Тебе враг-от мутит, да в тебе бес говорит?»Говорит голова-то человеческа:«Не враг-от мутит, мне не бес говорит, —Я себе-то спала, да тебе видела:Лежать тебе, Василью, со мной в едином гробу,Во едином гробу, да по праву руку».Пошёл-то Василий на черлён карабь.Пришёл-то Василий на черлён карабь,Обирали-то сходенки дубовые,Вынимали-то якори булатные,Подымали-то паруса полотняны,Побежали они да в Еросалим-град.Заходили-то в галань корабельнюю,Опущали тонки парусы полотняны,Пометали-то якори булатные,Поклали-то сходни концом на землю,Пошли-то они да в Еросалим-град,Заходили они во церковь Божию,Да Господу Богу помолилися,Ко Господней гробнице приложилися.Положил Василий положеньицо,Немало положеньё – сорок тысячей,Пошёл-то Василий ко Ёрдан-реки,Скинывал-то Василий цветно платьицо,Спускался Василий во Ёрдан-реку.Приходит жона да старома´тера,Говорила сама да таковы речи:«Ты ой есь, Василий сын Буслаевич!У нас во Ёрдан-реки не купаются,Как только в Ёрдан-реки помоются —Купался в Ёрдан-реки сам ведь Сус Христос.Не бывать тебе, Василий, на святой Руси,Не видать тебе родимой своей матушки,Честной вдовы Омельфы Тимофеевны».Он ведь плюе´тся, Василий, сам чурается:«Себе же ты спала, да себе видела».Говорит-то жона да староматера:«Себе я спала, тебе видела».Выходил-то Василий из Ёрдан-реки,Надевал-то Василий цветно платьицо,Пошёл-то Василий на черлён карабь.Зашёл-то Василий на черлён карабьСо всёй своей дружинушкой хороброю,Обирали-то сходенки дубовые,Поклали-то сходенки вдоль по караблю,Выздымали-то якори булатные,Подымали тонки парусы полотняны,Побежали-то они да во своё царство.Они долго ли бежали нынь, коротко ли,Подбегали под гору Сорочинскую,Выходил-то Василий на черлён карабь,Он здрит-смотрит на вси стороны.Как увидел Василий нынь чуден крест,Говорит-то Василий таковы речи:«Вы ой есь, дружинушка хоробрая!Уж мы выйдём-ка, братцы, на круту гору,Уж мы чудному кресту Богу помолимся».Кабы вся его дружина не ослушалась,Опускали тонки парусы полотняны,Метали якоря они булатные,Они вышли нынь, братцы, на круту гору,Пошли-то они да по крутой горы,Подошли-то они да ко крутой горы,Не нашли-то они да чудна креста,Нашли-то они да сер горюч камень,В ширину-то камень тридцать локот,В долину-то камень да сорок локот,Вышина его, у камешка, ведь трёх локот.Говорит-то Василий сын Буслаевич:«Вы ой моя дружинушка хоробрая!Мы станем скакать через камешок, —Вперёд-от мы скочим, назад о´тскочим;Один у нас Потанюшка есь маленькой,Кабы маленькой Потанюшка, хроменькой, —Вперёд ему скочить, назад не отскочить».Скакали они-де через камешок,Вперёд-то скочили, назад отскочили.Говорит-то Василий сын Буслаевич:«Не чёсть-то хвала да молодецкая,Не выслуга будёт богатырская —Мы станём скакать да вдоль по камешку,Мы вперёд-то скочим, назад отскочим;Один у нас Потанюшка есть хроменькой —Вперёд ему скочить, назад не отскочить».Скакали они да вдоль по камешку,Вперёд-от скочили, назад отскочили,Скочил Василий сын Буслаевич,Да пал-то Василий грудью белою,Да пал, разломил-то да грудь свою белую.Поворотится у Василья ещё язык в голове:«Вы ой моя дружинушка хоробрая!Уж вы сделайте гроб да белодубовой,Найдите суху кость человеческу,Положьте-тко кость со мной в единой гроб,В единой-от гроб да по праву руку».Они сделали гроб да белодубовой,Нашли кость, голову человеческу,Завертели во камочку белу хрущату,Положили их да во белой гроб,Закрыли-то их да гробовой доской,Копали могилу им глубокую,Спускали в могилу во глубокую,Засыпали жёлтым песком сыпучиим,Поставили во резвы ноги им чуден крест,На кресте подписали подпись книжную:«Лежат два удала добра молодца,Два сильни могучи русски богатыря, —Да один-от Василий сын Игнатьевич,Другой-от Василий сын Буслаевич,Их убила сорочина долгополая,Да та же ли чудь да двоеглазая».Пошли-то дружина на черлён карабь,Обирали-то сходенки дубовые,Поклали-то сходни вдоль по караблю,Вынимали-то якори булатные,Они сняли со дерева флюгарочку,Как вынели из карабля ясны´ очи,Как взяли они да чёрны брови, —Не стало на карабле хозяина,Того же Василья Буслаевича.Подымали тонки парусы полотняны,Побежали они да во своё царство.Да втапоры Васильева матушка,Честна вдова Омельфа Тимофеевна,Да ждёт-то Василия Буслаевича,Как смотрит она в трубочку подзорную, —Как бежит из-за´ моря черлён карабь,Не по-прежнему кораблик, не по-старому, —Да нету на карабле флюгарочки,Как нету на карабле ясных очей,Как нету на карабле чёрных бровей.Как плачёт Омельфа Тимофеевна,Она плачёт да горючьми слезьми:«Видно, нету на кораблике хозяина,Да блада-то Василия Буслаевича».Пошла она, Васильева матушка,Честна вдова Омельфа Тимофеевна,Пошла-то она да во Божью церковь,Служить панафиды нынь почестныеПо бладом Василье по Буслаевичу.
