Гешка от неожиданности выронил свою ношу. Жестяная труба загремела по тротуару.
Перед ним стояла младшая сестренка, вреднющая, ехиднейшая Катька. Жидкие рыжие косички оттопырились в обе стороны, рот до ушей, хоть завязочки пришей, глаза сияют — довольна!
— Ага! Испугался! Испугался! — запрыгала на козий манер.
— Как дам! — Гешка замахнулся на нее. — А ну марш домой, рыжая кошка! — Он нагнулся за трубой.
Но Катька не тронулась с места — эта хитрющая девчонка отлично умела отличать пустую угрозу от настоящей опасности.
— А я знаю! А я знаю! — снова запрыгала она. — Ты трубу в том доме сломал — я видела!
Это была наглая ложь. Водосточная труба держалась на честном слове, и стоило Гешке стукнуть по ней кулаком, как она отвалилась сама собой. Но кому поверят: ему или Катьке?
Вот она уже выпалила, приплясывая, самое неприятное:
— А я маме скажу! А я маме скажу!
«Шпионка! Предательница! Доносчица!» — мысленно обругал ее Гешка, Но вслух обозвать не посмел: это лишь осложнило бы положение.
Нет, с Катькой надо иначе. Вот, например, секреты. Эта дрянь-девчонка обожает секреты. Секреты — ее слабое место.
Гешка сразу напустил на себя таинственный вид, прижал палец к губам:
— Тсс!
Катька еще не поверила, но уже заинтересовалась.
— Почему — тсс? — Она, невольно следуя его примеру, тоже перешла на шепот.
— Потому что люди могут услышать.
— А почему им нельзя?
— Потому что это тайна!
Теперь, когда было сказано «тайна», инициатива перешла к Гешке. Но надо еще уметь ею воспользоваться. Катька не просто вредная, она — опасно вредная, на ерунде ее не проведешь.
— Сказать, труба для чего?
— Ой, скажи, скажи!
Катька уже сгорала от любопытства, и он, закончив предварительную подготовку, шепнул:
— Понесу завтра в школу. Тогда наш класс выйдет на первое место по металлолому!
— А вот и врешь! А вот и врешь! — заверещала Катька на всю улицу.
Гешка сделал отчаянную попытку спасти положение:
— Хочешь, поклянусь?
— Все равно не поверю! Все равно не поверю! — торжествовала Катька. — Ты что Леньке в тот раз говорил? Не буду я с металлоломом возиться, говорил. Три консервные банки принес — и ладно, говорил. Есть у меня дела поважнее, говорил…
Слово в слово!
Сколько раз Гешка давал себе зарок ни о чем не говорить при ней с друзьями! Сидит в углу со своими бумажными куклами, спиной повернулась, вроде и не слушает, а у самой уши, словно звукоуловители.
Оставался только один выход.
— Ну, ладно. Это я, правда, соврал, — признался Гешка. — А вот теперь не совру. Знаешь, зачем труба? Иди сюда… Иди ближе, не бойся.
Он зашептал в подставленное ярко-пунцовое ухо. Зашептал чистую правду. Немыслимую! Невероятную!
Представьте себе: поверила! На бабушкин манер всплеснула руками:
— Батюшки! Как наши космонавты?
Теперь, когда удалось, Гешка сразу заважничал.
— Что космонавты! Они только вблизи шарика. А я… — Набрал воздуха в легкие. — «Биллионы километров, световые годы поглощались в стремительном темпе. Молниеносно пролетали мимо десятки галактик. Мчалось время, часы и столетия».
— Бульоны километров! — восторженно запрыгала Катька. — И я, и я тоже! Возьми меня с собой! Ну, Гешенька, ну, миленький!
— Посмотрю на твое поведение… Самое главное — маме чтобы ни слова! И сейчас же домой!..
Обнадеженная Катька перечить не стала, побежала вприпрыжку к дому. Гешка обождал, когда за ней захлопнется дверь, подошел, проверил, не подглядывает ли, и в несколько гигантских прыжков оказался у соседнего подъезда.
Словно влекла его туда неведомая сила!
Ни одна невероятная история не может обойтись без чудес.
В нашей истории чудо случилось именно там, в соседнем подъезде.
В Гешкином доме всего пять этажей. Пять этажей и чердак. Так считали строители. Так считали в жилуправлении. Так считали все жильцы.
Гешка считал иначе: чердак и пять этажей, С некоторых пор чердак стал для него самым главным местом во всем доме.
А самым главным подъездом в доме стал третий. Именно там находилась дверь на чердак. Не труднодоступный люк, как в других подъездах, а самая настоящая, обитая жестью дверь. И пусть на ней постоянно висел амбарный замок, не беда! Скоба, на которой держался замок, легко вытаскивалась из гнезда — это Гешка обнаружил уже давно.
