Помимо борьбы с растратами государственных средств нам надо принять жесткие меры и прекратить хищения сотен миллиардов долларов, которые мы ежегодно теряем из-за массовых мошенничеств в государственных программах. По оценкам ФБР, только мошенничества и злоупотребления в Medicare ежегодно обходятся налогоплательщикам в сумму от 70 до 234 миллиардов долларов!{101} Обычно эти мошенничества связаны с фальсификацией счетов. Например, в сентябре 2011 года власти обнаружили группу мошенников, в которую входил 91 человек. Группа занималась фальсификацией счетов Medicare. Ущерб от их деятельности составил 295 миллионов долларов{102}. В 2010 году Medicare выплатила более 35 миллионов 118 «призрачным» медицинским клиникам, которые, как говорят, были созданы преступными группами в рамках так называемого рамбурсного рэкета. Как сообщили в программе «
А теперь обратимся к цифрам. Если максимальные оценки ФБР правильны, то за десять лет в Medicare мошенническим путем было присвоено 2 340 000 000 долларов, а это – 16 % совокупного национального долга США! И, между прочим, мы пока даже не начали расследовать мошенничества, совершенные в здравоохранении в период правления Обамы. По сути, целый триллион долларов был выпущен в трубу, расцвели коррупция и преступность. И за все это расплачиваются американские налогоплательщики.
Теперь о рэкете на нетрудоспособности и инвалидности. Вы знали о том, что каждый двадцатый житель США теперь заявляет о своей нетрудоспособности? Это серьезно увеличивает расходы на пособия по нетрудоспособности, которые составляют 170 миллиардов долларов в год. Согласно оценкам, с 2005 по 2009 год выплаты на социальное страхование по нетрудоспособности, связанные с мошенническими требованиями, поглотили 25 миллиардов долларов{104}. А вот еще мошенничество на 116 миллионов долларов. Оно совершено в рамках программы социальной помощи в оплате энергоресурсов малообеспеченным семьям{105}. Прибавьте сюда еще 112 миллионов долларов, выданных Налоговым управлением США в качестве налогового возмещения преступникам, представившим ложные отчеты о доходах. И так далее, и так далее, афера за аферой… Как всегда, все расходы ложатся в итоге на законопослушных налогоплательщиков.
Вести переговоры умнее и эффективнее
Многие известные мне республиканцы смотрят на все эти растраты, мошенничества и злоупотребления и задаются вопросом, почему Великая Старая Партия[6] не предлагает лучших способов реформирования и наведения порядка в американских финансах. Что ж, грустная истина заключается в том, что, когда речь заходит о переговорах, некоторые республиканцы в Конгрессе оказываются слишком беспомощными. Теперь я знаю, что мои слова вызовут гнев у некоторых моих товарищей-консерваторов, но я все равно скажу то, что хочу. Я уверен, что конгрессмен Пол Райан – отличный парень, но игрок в покер из него никудышний. Пытаясь рассказать о том, как он сбалансирует бюджет и обуздает пагубную страсть Вашингтона к трате средств, Райан выступил с планом капитального ремонта программы Medicare. Но он совершил невероятный промах. Я имею в виду полное отсутствие у Райана навыков ведения переговоров.
Конгрессмен Райан и республиканцы совершили две фатальные ошибки. Во-первых, любой, кто хоть что-то смыслит в переговорах, знает, что сначала надо дать высказаться другой стороне. Республиканцам следовало подождать появления президента и заставить его высказаться первым. Президент должен был сказать, какие он планирует сокращения расходов и как собирается поставить бюджет под контроль и защитить кредитный рейтинг Америки. Ничего этого не случилось. Вместо этого конгрессмен Райан совершил ошибку. Он выступил и взвалил на республиканцев огромную задачу, а Обама отмолчался и позволил республиканской партии совершить, по сути, политическое самоубийство. Вторая ошибка Райана заключалась в том, что он до смерти напугал пожилых людей. Нравится вам это или нет, но большинству пожилых людей вполне по душе программа Medicare. Мне тоже нравится Medicare. Начинать свою речь с того, чтобы заставлять нервничать пожилых американцев, – нет, это никуда не годится. Это плохая политика.