Но однажды я встретил чуть ли не специальное досье о Веневитинове. Оно было составлено из газетных вырезок, которые по какой-то, вначале мне непонятной, странности сообщали лишь о кончине Михаила Алексеевича, его родственных связях и фамильных богатствах. Знаете, где я отыскал такое досье? В фонде П. А. Ефремова в ЦГАЛИ! В фонде того самого Ефремова, который редактировал сочинения Пушкина, усиленно интересовался пушкинским портретом Райта и даже нам неведомым «счастливым случаем» получил его гравировальную доску. Совершенно определенный подбор материалов о Веневитинове невольно заставлял задуматься о том, не интересовался ли Петр Александрович рисунком Райта, хранившимся у Веневитинова? Не дознавался ли он, как и я сейчас, к кому он перешел после смерти Михаила Алексеевича?
Ответ напрашивался сам собой: да, интересовался! Я вполне убедился в этом, когда разузнал, кем был Петр Александрович Ефремов. Московская знаменитость, литературовед, выпустил несколько изданий русских писателей, библиограф и… страстный коллекционер пушкинских уникумов! Особенно - пушкинских портретов! Вот почему его интересовал рисунок Райта. Тем более что гравюры с него уже были в собрании Ефремова.
Его желание обуславливалось, конечно, не только упрямством истинного коллекционера, но прежде всего огромной, самозабвенной любовью к Пушкину, его творчеству, которое он, как никто другой, в это время превосходно знал. По нынешней квалификации был бы он высокопрофессиональным и высокоэрудированным пушкинистом. Ведь под его редакцией, с его обширными комментариями, предисловиями, со справочными данными вышло несколько многотомных Собраний сочинений поэта, изданных Ф. И. Анским, Я. А. Исаковым, Л. С. Сувориным… Петр Александрович написал подробную биографию поэта, которая печаталась в журнале «Русская старина», в других изданиях. Подобрал и выпустил со своими разъяснениями несколько подборок пушкинских писем.
Ефремов был членом Пушкинской комиссии Общества любителей российской словесности, принимал деятельное участие в организации Пушкинских выставок в Москве в 1880 и 1899 гг. Благодаря его энергии и под его редакцией вышел роскошный альбом юбилейной Пушкинской выставки. Недаром фотограф К. А. Шифер запечатлел его с этим альбомом в руках, а известный художник и гравер М. В. Рундальцов отпечатал гравированные портреты Пушкина с оригиналов Кипренского и Тропинина с репликой на них - небольшим портретом Ефремова.
Поэтому все экспонаты юбилейной Пушкинской выставки 1899 г., в том числе, конечно, и рисунок Райта, были ему отлично знакомы, им разысканы. Поэтому Петр Александрович знал Михаила Алексеевича Веневитинова и его пушкинскую реликвию. Не исключено, что именно благодаря энергичному содействию Ефремова, его обширным знакомствам, его непререкаемому авторитету, пушкинский портрет, рисованный Райтом, попал в юбилейную экспозицию.
Ефремов - потомственный москвич, влюбленный в свой город. Он славился хлебосольством, доброжелательством, открытым и добродушным характером, был по-московски словоохотлив и общителен. Всегда радовался гостям в своем доме в Савеловском переулке, на Остоженке. А приходило к нему множество людей, желающих побеседовать с самим хозяином, посмотреть великолепную его, единственную в своем роде библиотеку, составленную из редчайших книг, богатейшее собрание гравюр и литографий - как посвященных Отечественной войне 1812 г., так и русским писателям, многих из которых он хорошо знал, а со многими, к примеру с Некрасовым, дружил.
О Пушкине же Ефремов собрал целый домашний музей. Были в нем гипсовая маска поэта, скульптура работы А. И. Теребенева, попавшая к нему довольно-таки необычным путем, но главное - пушкинские портреты, гравированные и литографированные Гейтманом, Уткиным, Гиппиусом, Борелем и, конечно, Райтом - словом, все имеющиеся к тому времени пушкинские листы.
Жаль, что Ефремов за три года до своей смерти в 1907 г. продал почему-то уникальную графическую коллекцию издателю Ф. И. Фельтену. Позже она разошлась по музеям и частным собраниям (кстати, кое-что попало и к Я. Г. Заку).
Смерть Ефремова оплакивалась в Москве всеми, кто его знал, кто слышал о плодотворной его деятельности во славу столицы и русской культуры.
Рисунок Райта Ефремову не достался. Тогда к кому же он перешел? Очевидно, к наследникам Михаила Алексеевича Веневитинова. Кто они? Не сразу я узнал о них. Пришлось еще и еще раз просматривать архив Виельгорских и Веневитиновых, переданный Михаилом Алексеевичем в Румянцевский музей и теперь, повторяю, находящийся в Отделе рукописей Государственной библиотеки имени В. И. Ленина, фамильную переписку, ежегодные отчеты Румянцевского музея. Наконец в одном из этих отчетов отыскал столь необходимые мне сведения. К сожалению, всего несколько строк: «Наследники М. А. Веневитинова - А. В. и Ю. В. Веневитиновы, согласно завещанию, пожертвовали музею богатую его библиотеку - свыше трех тысяч томов, а также большую часть рукописного семейного архива». Об альбоме и портрете М. Ю. Виельгорского не упоминалось.
