Той ночью после службы и легкой трапезы он лег в постель со спокойной душой, слегка коря себя за излишний страх. За столь несоразмерную реакцию на Модесту. В его чистой комнатушке было тихо, и он задул свечи, чтобы стены и тонкую белую простыню на теле пропитала последняя синь сумерек. Нахлынуло удовлетворение, и он придумал под него новую молитву. Сочинил благословение, которое потом может пригодиться для других несчастных людей. Возблагодарил Бога за этот душевный мир. Уже почти настала темнота, когда он увидел в кровати сияния. Ранее он задрал простыню до самого подбородка и теперь смотрел вдоль ее длины. Под простыней появились две кляксы света. Пролезли светлячки или личинки какого-то другого вида фосфоресцирующей букашки. Принес на себе что-то с полей, решил он. Их вторжение больше заинтересовало, чем вызвало раздражение, так что очень медленно он приподнял простыню, чтобы просунуть голову и приглядеться к воображенным паразитам. Во мраке огоньки сдвинулись вместе, между его ног — к коленям, и уставились прямо на него. Бестелесные очи Модесты. Горящие в расфокусе, но прикованные к его глазам.
Вопли перебудили соседей и некоторых из тех, кого он расспрашивал тем днем.
Тимоти оказался бессилен. Обратиться было не к кому. Он ничего и никому не рассказывал о произошедшем. Затем вспомнился отец Лютхен. С ним он познакомился в семинарии после прибытия на этот загаженный континент. Старый священник истолковывал обычаи местных, традиции и легенды провинции. Поведал многое из естественной и сверхъестественной истории и познакомил с такими идеями и возможностями, о каких начинающие священнослужители никогда не слыхивали. Неделя, проведенная в его обществе, была познавательной и запоминающейся, и Тимоти приобрел к учителю огромное уважение и восхищение. Лучше всего после сказок и легенд запомнилось то, что священник рассказывал о них без кавычек. Без ухмыляющейся дистанции к их контрасту с христианскими практикой и верой. Просто приводил как тихие факты. Некоторые из самых истовых членов семинарии фыркали или отвергали его учения, но он продолжал, не поведя бровью. Тимоти знал, что Лютхен отошел от дел и проживает в Эссенвальде. Он надеялся, что для спасения хватит весточки, отправленной по хрупкой почтовой сети Церкви, раз в месяц протаптывавшей тропинки в джунглях.
Он и не ждал на самом деле ответов на странный веер заданных вопросов. Даже не знал, жив ли еще Лютхен, в себе ли, способен ли понять его беду. Но больше податься было не к кому. В лютый безвоздушный день пришел ответ.
