Дорогой Тимоти,
Мне жаль слышать, что тебя по-прежнему осаждают тревожные инциденты, окружающие, похоже, твое «таинственное чадо», и что ты читаешь в этих знамениях ее безбожностъ. Не могу вполне согласиться с твоими страхами, поскольку за годы засвидетельствовал куда более свирепые случаи одержимости злом и некоторые виды сопутствующих недугов, имевшие явные сношения с темными силами. И вновь я остерегаю тебя от обостренного отношения к этим драматичным, но не зловещим святотатствам — ради твоего же здоровья тела и рассудка. Ты говоришь, ее необычный рост продолжается. И все же есть множество историй и рассказов очевидцев из каждой страны в мире и каждого века во времени о схожих аберрациях среди детей женского пола, куда более пугающих, чем твоя плещущая вода. Думаю, последняя манифестация и предшествующие ей голоса могут являться частью ее экстрасенсорного взросления и что все это схлынет на нет в месячный срок. Однако я точно знаю средство крестить Модесту, как пить дать — буквально, прости меня за шутку!
Ты раз за разом рассказываешь, что и она, и голоса заявляют о своей преданности Ворру и происхождении из него, поэтому я предлагаю прислать тебе для крещения местную воду. Обязательно скажи ей самой об этом, чтобы повысить вероятность нормальной реакции. Хотя я действительно, как и многие другие, верю, что у частиц воды есть память — по поводу чего я, кажется, уже говорил, высылая тебе сведения о Ворре, что никогда не понимал, отчего ж наука не исследует и не ставит опыты на жидкостях из великого леса. Известно, что от центра леса до самого Эссенвальда проходит поразительное расстояние огромная сеть подземных рек. Кто-то утверждает, что одна такая артерия берет начало от корней самого древа познания и что ее исток никогда не видел дневного света. Другие говорят, что в дождливые годы этот водоем бывал огромен. Сейчас настал тот самый период, и мениск на дне беспросветных колодцев в подвалах многих домов распирает, и он дрожит от жизни. Прости меня за отступление. Я лично освящу воду, если ты обещаешь, что не станешь благословлять ее заново. Зови это причудой старика, но мне это представляется неразумным. Пришли свое согласие — и получишь воду.
Благослови тебя Бог, спаси и сохрани,ПРЕПОДОБНЫЙ ГЕРВАСИЙ ЛЮТХЕН<p>Глава пятнадцатая</p>Сирена снова задумалась о том, чтобы научиться водить самой, пока они с Гертрудой и новорожденной скользили по ясности тропического утра за три часа до того, как солнце пережарит день. Опять раздражал молчаливый шофер. Его немногословность и напускное равнодушие казались дерзостью, и ей уже наскучил вид его жесткой спины в ливрее и лихо перехлестывающих из-за воротника волос на шее.
