Сходство с зоопарком росло. Здесь стоял некий аромат вольера. Была и тинктура из гейдельбергской комнаты — намек на морской берег и корицу. Хеджес двинулся на цыпочках, словно для скрытности или не желая кого-то потревожить. Оба осторожно выглянули в закрытый двор через проем. Снаружи это была бы весьма комичная картина. Бычья голова мускулистого доктора нависала почти в метре над заостренным козьим личиком профессора, с одним и тем же выражением серьезной озабоченности на двоих. Дик и Гарри ничего не замечали, никак не показывали, что знают или интересуются их присутствием. Слишком уж они увлеклись изучением трещин. Шуман не представлял, кого ожидать на сей раз. Черных робких пугал или целиком сформировавшихся молодых людей.
— Здравствуйте, ребятки, — сказал Хеджес задорным голосом, подернутым страхом.
Дик горизонтально лежал у места встречи заднего кирпичного забора и асфальта. И ковырял ногтями стык между ними. Он прекратил и оглянулся к двери. Как и Гарри, изучавший известку между кирпичами боковой стенки.
— Я привел вам гостя аж из самой Германии.
Дик начал подниматься, Гарри двинулся к ним. У Гектора застыла кровь. Он еще никогда не видел, чтобы люди двигались так. Отпрянул, стукнулся о массу Хеджеса, который выразительно прошептал: «Теперь вы поняли?»
Дик встал; развернулся из горизонтального положения в вертикальное в череде трясучих тиков, точно через его корежащееся тело пропускали короткие, но высоковольтные разряды гальванической энергии. Гарри тоже сделал несколько шагов с ужасным искажением, будто шел по льду, каждый дюйм борясь со скользким падением. Руки, казалось, двигались независимо друг от друга, тыкая во взбитое пространство вокруг. Оба добрались до посетителей, гипнотизируя своими жестокими спазматическими треморами. Оба тряслись и дрожали каждым дюймом расфокусированных тел.
Гектор зажал рот ладонью — он думал, что подавлял стон, но на самом деле смешок. Ковыляющие калеки рассмешили его. В ужасе он зажал рот второй рукой и бросил на Хеджеса невозможный взгляд.
— Все в порядке, со всеми было. Мы это зовем эффектом Чаплина. Так всегда, когда видишь их в первый раз.
Гектор мгновенно понял свое неприглядное поведение. Это спонтанный эффект из-за ассоциации с известным. Дик и Гарри шли, как шаркающий бродяжка Чарли Чаплина — или же наоборот? Действительно, в движениях этих пропащих душ можно было распознать всех ранних звезд американской комедии. Словно бы травма в реальном времени и трехмерном пространстве подражала эффектам задержки камеры и затвора проектора. Их жизненные кадры то и дело ускорялись в рапиде и рассинхронизировались. Стоило им приблизиться, хихиканье Гектора свернулось, как молоко. Лица Дика и Гарри были смазаны. Нескончаемая свирепость тиков и дрожи, трепета и оживления размывали черты. Во внешности нельзя было быть уверенным. Гектор ощутил наползающий ужас, непроизвольную ненависть к их растущему приближению. Оно подгрызало его гуманность и сострадание. Отметало все мысли о контакте. Хотелось просто бежать, быть подальше от этих устрашающих человеческих развалин, и тут он вспомнил, что ничего человеческого в них и нет.
Посетители отступили от двери, чтобы Дик и Гарри вошли. Конвульсии протрясли их мимо остолбеневших мужчин. Отдельные черты лиц не различались даже вплотную. Они могли оказаться как близнецами, так и полными противоположностями — нипочем не скажешь, треморы постоянно сбивали фокус. Все мускулы видимого тела работали независимо друг от друга, ввергаясь в свирепые судороги.
Они проковыляли на середину комнаты, и на жуткий миг Гектор решил, что они начнут «тренироваться сидеть», и устрашился за свою способность управлять реакцией на такое зрелище. Взамен они продрыгались к столу и попытались удержаться там.
— Это профессор Шуман из Гейдельберга в Германии. На прошлой неделе он навещал Тома в Лондоне.
При слове «Том» они слегка изменились, словно переключили передачу внимания.
— Он говорит, у них в Германии есть двое из вашей братии.
Совершенно неожиданно. Гектор не представлял, что Хеджес процитирует его настолько. Гектор уже собирался как-то прояснить свою позицию, когда заметил, что их дрожь движется в ритм. Сперва казалось, что это просто случайное смещение фазы. Стихийное совпадение спазмов. Затем оно стало отчетливей, и вот уже они двигались совершенно одинаково. Он взглянул на Хеджеса и прошептал:
— Как это возможно?
— Не знаю. Никогда такого не видел.
Теперь Дик и Гарри тряслись очень быстро, словно одно тело, разделенное надвое. Они обернулись и подняли левые руки над головами друг друга. При виде этого зрелища посетители окаменели. Затем левые руки начали двигаться кругами в ритме стаккато, словно описывая парящие зазубренные нимбы.
