Он нашел иллюстрированную книжку с пересказом историй из Библии и упрощенный молитвенник. Сойдет для начала. Сложил их в маленькую наплечную сумку и пустился в путь через поля. Они обе поджидали его во дворе в окружении пахучего скота Кармеллы.
— Я получил твою весточку и пришел для первого урока, который следовало провести уже давно.
Он смахнул сумку с плеча и шагнул навстречу взгляду ребенка.
— Не здесь. В часовне, — отозвалась она, и, не успел он возразить, шагнула, взяла его за руку и начала их утомительное путешествие. К его неудовольствию и удивлению, часовня оказалась открыта, старая дверь — отперта. Модеста затянула его внутрь и подождала, пока его глаза привыкнут. Некоторые стулья из деревяшек и бечевок переместили — раздвинули, чтобы освободить место. Песчаник светился желтым от полосок солнца и пыли. Посреди поджидающего пространства стоял ряд бутылок, чашек и банок, с охапкой хвороста и ножом поблизости.
— Первый урок — как делать чернила, — сказала она. Казалось, слова выбраны для озвучивания из месива других, которые оставались у нее во рту почти тихими, но возбужденными.
— Урок? — переспросил Тимоти. — Чей урок?
— Твой первый урок правописания.
— Нет, — он чуть не рассмеялся. — Это какая-то ошибка. Это я должен учить тебя.
— Чему ты меня научишь, маленький священник?
Он уже хотел ответить. Тут она посмотрела на него, и он понял, что ошибается.
— Первый урок — как делать чернила.
Я робот, бесконечно делаю других роботов на фабрике роботов в темноте.
Измаил согласился вернуться в Ворр. Ответил Флейшеру, что будет готов в три дня. Снова навестил Шоле и рассказал о своем решении, желая одобрения, совета и поддержки, каких не дождался бы от Сирены.
Шоле внимательно выслушала, пока на страхи Измаила лез его гнев, а голод по судьбе стравливал уют. Затем устремилась к нему, зажала идеальной ладонью рот, вторая рука скользнула к талии. Его зубы зашипели под касанием, а толстый спиральный ствол разбух в хватке.
Небсуил сказал Шоле, что Измаил — не из этой эпохи. Что его родословная и империя существовали только в старом мире. Что он урод и дар. Выпавший из времени. Небсуил сказал ей, что не хотел оперировать, превращать циклопа в приемлемое существо. Ему не дали выбора. Шоле не верилось; она насмотрелась на хитроумие и мудрость колдуна, и ей не верилось, что его можно принудить действовать против воли. Но не стала расспрашивать — потому что не смела и потому что во время своей речи он запустил ей два пальца в рот. Он растирал швы на нёбе и деснах, выщупывал перед новой операцией какие-нибудь промашки в своей работе.
— Измаил заставил меня сделать его «нормальным». Не исправить врожденный порок, как тебе, дитя мое, но обратить в иное существо, — он замолчал, чтобы узнать, поморщилась она из-за боли от прикосновения или слов. Когда понял, что из-за первого, продолжил: — Он даже принес для подделки живой глаз. Неумирающий глаз, отвергавший тлен и существовавший без питания. Хотелось бы его сохранить и изучить, но он настоял разместить его на свое идеальное лицо.
Небсуил вынул руку изо рта с довольным видом.
— Глаз он забрал у одного антропофага. Человечий глаз. Позже я узнал, что в Ворре пропал без вести надсмотрщик рабского барака в Эссенвальде и что тело так и не отыскали. Очевидец заявлял, что его прибрало одно из этих существ. Это случилось возле места, где Измаил наткнулся на их гнездо. Как он пережил встречу, мне уже не узнать.
— Зачем ты согласился? — наконец спросила она.
— Потому что он угрожал мне луком. Это была противоестественная вещь с энергией, от которой меня мутило; мне буквально становилось дурно. Этот лук — не зло, но сила его была омерзительна и шла наперекор всему в моем доме и в моем сердце. Его магнетизм даже привлек сюда убийцу, чтобы казнить человека в этих самых стенах, — он грозно сплюнул и пробормотал благословение. — Так я, испуганный луком и заинтригованный живучим глазом, уступил и переделал миф в человека, чтобы он скитался по обычному миру. Где он теперь находится и куда ты теперь пойдешь, чтобы узнать, как он живет, и утешить, если потребуется? Ты сама сказала, что хочешь повстречать «странных людей» — что ж, он явно из них.
Теперь она была вместе с существом вне времени, и его странность возбуждала ее, а это, в свою очередь, явно возбуждало его. Вспыхнувшая между ними страсть направилась в ее руки, и она отчаянно хотела его внутри себя. Хотела снова ощутить, как в ее влагалище разворачивается и сплетается уникальное движение. Разделась в считанные секунды и оседлала его, подавляя свою страсть осторожностью, чтобы ей не стало больно из-за его изначального и изумительного входа.
