– Папа! – воскликнула Мег. – Мы же понимаем: что-то случилось! Скажи нам! Ну пожалуйста!
Голос отца прозвучал холодно и отстраненно:
– Война.
Мег инстинктивно прикрыла рукой живот:
– В смысле – ядерная война?
Семья сплотилась, и мистер Мёрри протянул руку, чтобы включить мать Кальвина в их круг. Но миссис О’Киф закрыла глаза и ушла в себя.
– Это Бешеный Пес Бранзилльо? – спросила Мег.
– Да. Президент считает, что на этот раз Бранзилльо намерен привести свои угрозы в исполнение и нам не останется ничего другого, кроме как использовать антибаллистические ракеты.
– Но откуда у такой маленькой страны могла взяться ракета?
– Веспуджия не меньше Израиля, а у Бранзилльо имеются могущественные друзья.
– Он действительно способен сделать это?
Мистер Мёрри кивнул.
– Так что, боевая готовность? – спросил Сэнди.
– Да. Президент сказал, у нас двадцать четыре часа на то, чтобы попытаться предотвратить трагедию, но я никогда еще не слышал такой безнадежности в его голосе. А он не из тех, кто легко сдается.
Кровь отхлынула от лица Мег.
– Это конец всему. Конец миру.
Она посмотрела на Чарльза Уоллеса, но тот казался почти таким же отстраненным, как миссис О’Киф. Чарльз Уоллес, который всегда был открыт ей, теперь закрылся. А Кальвин находился по другую сторону океана. Мег в ужасе повернулась обратно к отцу.
Он не стал опровергать ее слова.
Старая женщина у камина открыла глаза и презрительно поджала тонкие губы:
– О чем вообще речь? С чего бы вдруг президенту Соединенных Штатов звонить сюда? Вы что, решили меня разыграть?
Но страх в глазах не вязался с ее словами.
– Это не розыгрыш, миссис О’Киф, – сказала миссис Мёрри. – Белый дом уже много лет регулярно консультируется с моим мужем.
– Я и не знала, что он, – миссис О’Киф угрюмо взглянула на мистера Мёрри, – политик.
– Он и не политик. Он физик. Но президенту бывает нужна научная информация и нужен человек, которому можно доверять, у которого нет личных проектов, с которыми он носится, и политической позиции, в которую он уперся бы. Мой муж весьма сблизился с новым президентом. – Миссис Мёрри помешала подливку, потом умоляюще протянула руки к мужу. – Но почему? Почему?! Все же знают, что в ядерной войне победителей не будет!
Чарльз Уоллес оторвался от тессеракта:
– Эль Рабиозо. Это его прозвище. Означает «бешеный пес». Бешеный Пес Бранзилльо. Имя Эль Рабиозо вполне подходит человеку, который устроил кровавый военный переворот, чтобы свергнуть демократическое правительство. Он действительно бешеный, и ему не нужны причины.
– Один безумец в Веспуджии, – с горечью произнес Деннис, – может нажать на кнопку и уничтожить цивилизацию, и все, над чем работали мама и папа, исчезнет в грибовидном облаке. Почему президент не может заставить его одуматься?
Сэнди положил новое полено в камин, словно стараясь обрести надежду в тепле и свете.
Деннис продолжал:
– Если Бранзилльо это сделает – ну, запустит ракеты, – все может закончиться полным уничтожением человечества…
Сэнди скривился:
– Может, это не так уж и плохо.
– И даже если кто-то выживет в малонаселенной местности, в горах и пустынях, из-за радиоактивных осадков по всей планете их дети будут мутантами. Почему президент не может заставить его понять это? Никому не нужна война такой ценой.
– Президент пытался, и не раз, – сказал мистер Мёрри, – но Бешеный Пес вполне достоин своего имени. Он понимает, что проиграл, и хочет унести с собой в могилу все человечество.
– Значит, они запустят ракеты из Веспуджии, мы запустим в ответ свои, и чего ради? – В голосе Сэнди звенел гнев.
– Эль Рабиозо считает это актом возмездия, карой. Западный мир отхватил слишком большую часть мировой энергии, мировых ресурсов, и нас следует наказать, – объяснил мистер Мёрри. – Мы ответственны за серьезную нехватку нефти и угля, за вырубку лесов, за ущерб, нанесенный атмосфере, и он собирается заставить нас расплатиться за это.
– Он обвиняет нас, – сказал Сэнди, – но если он заставит нас расплатиться, Веспуджия заплатит так же дорого!
Миссис О’Киф протянула морщинистые руки к огню.
– Призываю в Таре днесь… – пробормотала она.
Мег вопросительно посмотрела на свекровь, но старая женщина отвернулась. Мег решила сказать в пространство, не обращаясь ни к кому лично:
– Я понимаю, что это эгоистично прозвучит, но лучше бы Кальвин не уезжал в Лондон ни на какую конференцию! Я хотела бы уйти с ним.
– Я знаю, милая, – отозвалась миссис Мёрри, – но доктор Луиза полагала, что тебе следует остаться.
– Если бы можно было хотя бы позвонить ему…
Чарльз Уоллес вышел из молчаливой отрешенности и сказал:
– Она еще не случилась, эта ядерная война. Никто еще не запустил ракеты. А пока этого не произошло, остается шанс, что никогда и не произойдет.
На лице Мег промелькнул слабый отблеск надежды. Ей подумалось: может, лучше бы нам было, как всему остальному миру, не знать, что наши жизни могут оборваться до следующего восхода? Как нам к этому приготовиться?
– Призываю днесь… – снова пробормотала старая женщина, но отвернулась, когда Мёрри на нее посмотрели.
