Это правдивая история. Осенью 1979 года двадцатидвухлетний Кэмерон Кроу вошел в кабинет директора Уилльяма Грея и попросил разрешения на посещение учебных занятий в течение всего года с целью написать книгу о подростках из Риджмонт-Хай и Редондо-Бич, штат Калифорния. Эта книга - ежедневные записи о жизни бесшабашных и временами пустоголовых подростках, которые еще только-только стоят на пороге своего будущего.
Кэмерон Кроу
Перевод: Екатерина Чернецова
Добро пожаловать в кафетерий. Вон там сидит Спиколли, он изо всех сил пытается снять упаковку с сэндвича «Болонья». Глаза у него все еще красные после трех выкуренных утром косяков. Стейси Гамильтон выглядит как прежде, хотя прошлой ночью она наконец рассталась со своей девственностью и теперь чувствует себя совершенно иначе. Линда Баррет, лучшая подружка Стейси, хочет знать все подробности, ведь это она давала Стейси советы. А вот и Брэд Гамильтон, король школьного кафетерия и принц местного кафе с фаст-фудом. Брэд – тот самый парень, что страшно гордится жареной картошкой собственного приготовления. У Майка Деймона из Филадельфии, откуда он недавно переехал, тоже немало поводов для гордости. А вот и заморыш Марк Ратнер. При виде девушек его бросает в жар. Что же, должно быть, он покраснеет, как помидор, и задымится, когда увидит, что на фотографии из ежегодника он выглядит весьма необычно.
Все эти ребята, хм… Будущее Америки. Кэмерон Кроу провел год вместе с ними в школе Риджмонт-Хай в одном калифорнийском городке. Если вы не помните, что такое прыщи, лабораторные по биологии, вечеринки субботними вечерами и смущение от присутствия родителей, «Быстрые времена в Риджмонт-Хай» напомнят вам о подростковой жизни. Она напряженная, совершенно безумная, веселая и никогда больше не повторяющаяся.
Предисловие
Семь лет я писал разные статьи для молодежных журналов, и, наверное, не было и дня, чтобы слово «Дети» не звучало у меня в ушах. Редакторы подбирали подходящие для «детей» статьи. Люди, связанные с музыкой или киноиндустрией обсуждали, понравится ли «детям» то, что они собирались представить. Рок-артисты соглашались изменить свою рекламу так, чтобы можно было показать ее «детям». Детей обсуждали повсюду, о них говорили все. Дети были негласными судьями, которых следовало охранять.
Эта идея завораживала меня. Дети были повсюду, на улицах, в магазинах, в концертных залах. Но несмотря на их близость ко взрослым, последние едва ли помнили, что значит быть ребенком.
Летом семьдесят девятого мне исполнилось двадцать два. Вместе с издателем из Нью-Йорка мы обсудили идею моей книги. Возвращение в старшую школу с тем, чтобы понять, что же на самом деле чувствуют те самые «дети», о которых говорят на каждом углу. Я размышлял об этом все выходные, а затем взялся за проект.
Я ходил в школу Риджмонт-Хай в Редондо-Бич, штат Калифорния, семь лет назад. Дело было летом, и те восемь недель стали запретной темой для разговоров, ведь ходить в школу летом ужасно. Вообще-то я учился в католической школе с очень строгими порядками, и тогда мы верили, что все наши проблемы будут решены, а наши мечты исполнятся, если только мы переведемся в Риджмонт-Хай. Потому-то я и пошел в летнюю школу.
Осенью семьдесят девятого я вошел в кабинет директора, Уильяма Грея, и рассказал ему о своей задумке. Мне хотелось учиться в школе весь год, чтобы, говорил я ему, понять, чем живут старшеклассники, а затем написать об этом книгу.
Директор Грей был осторожным человеком. Он пристально взглянул на меня и, не доверяя моему плану, поинтересовался, что я писал раньше. Я сообщил, что брал интервью у многих известных людей, а после публиковался во многих изданиях.
- С кем, к примеру, вы разговаривали?
Я назвал несколько имен. Сын президента. Несколько рок-певцов. Несколько актеров. Моя последняя статья была посвящена автору песен и актеру Крису Кристофферсону.
Директор Грей откинулся на спинку стула.
- Вы знакомы с Крисом Кристофферсоном?
- Конечно. Я был с ним в турне несколько недель.
- Черт побери, - покачал головой директор. – Какой он?
- Замечательный человек, - и я поделился несколькими историями из тура Криса.
- Ну, - заключил директор Грей, - полагаю, вам можно доверять. Думаю, ваша затея сработает.
Так и вышло. Директор позвал в кабинет учительницу английского, миссис Джину Джордж, и определил в ее класс. Обо мне сказали еще четырем учителям. Со следующей недели меня ждали на занятиях в качестве семнадцатилетнего новичка.
Поначалу я волновался перед тем, как зайти в школу. На мне была типичная одежда калифорнийского школьника: джинсы, кеды и футболка, а на плече висел рюкзак, но, стоило мне оказаться среди старшеклассников, я немедленно забеспокоился. Не иду ли я слишком по-взрослому? Может, у меня на лбу написано «Я – ЖУРНАЛИСТ»?
Но никто не нашел меня подозрительным. Более того, в первый месяц в Риджмонте меня вообще игнорировали. Я слушал разговоры в классе, делал записи, подмигивал учителям, которые знали, кто я, и так день за днем. В какой-то момент я даже начал чувствовать себя шпионом.
Однажды после уроков я зашел в класс, где был кружок журналистики, и увидел там девушку, которую замечал раньше, но знакомы мы не были. Она что-то набирала на печатной машинке и подняла голову при моем появлении.
- Извини, не хотел мешать.
- Ты не мешаешь, - отозвалась она, возвращаясь к машинке.