Тут их ждали и княжъ с родичами, и витязи клана, и ещё много людей. Так что гульбище между верхними теремами, просторное, словно четыре клети рядом, стало тесным — люди сидели на подготовленных лавках и стояли за ними, а богатств на их одеждах было сколько ветром лепестков принесло! И гостям-стояновичам, даже неловко стало, они в их лучших нарядах смотрелись бедно на фоне хозяев. Княжич прикрыл глаза на мгновение, отрешаясь от чужого богатства, а его сестра фыркнула и отвернулась рассматривать облака сквозь резьбу под крышей.
— Здравствуйте, княжъ и княжиня, — вышла вперёд и чуть поклонилась Фатта. — Как весне радуется мир, так и мы радуемся предстоящей свадьбе. И новой семье, в которой продолжатся оба рода.
Княжна Фатта ещё раз поклонилась и протянула опечатанные свитки рода для Углеши и письма от своего княжа. Но их не спешили принять, вынуждая женщину сносить томительное ожидание. Да и тогда, за бумагами подошел отрок.
— И мы рады принять к себе такую красавицу, да ещё и силой выдающуюся. Она, несомненно, станет украшением клана и рода, — кивнул княжъ, не вставая со своего стольца. — Я велю начать подготовку к свадьбе. А пока, гости дорогие, живите и отдыхайте у нас. И назавтра устроим пир в вашу честь!
Пока Фатта благодарила и тихонько расспрашивала хозяев, княжна Углеша фыркала и дёргала плечиком, смотрела куда угодно, но не на витязей и княжих родичей. И её поведение заметили. Горан сам слышал, как осторожно переговаривались старейшины и витязи на лавках, выставленных по обе стороны от гостей, да и Чеслава, ухмылявшегося и перебиравшего пальцами по спинке материного стольца, видел. Видел, слышал, но ничего не мог поделать, кроме как проглотить обиду и молча улыбаться.
А как только обмен поклонами закончился, их спровадили обратно. И Фатта с Гораном даже выдохнули с облегчением, но не Углеша. Княжна чуть не устроила скандал, требуя от брата и тётки оскорбиться и вернуться, не обращая ни малейшего внимания на сопровождавших, и не заботясь о том, что её слова обязательно передадут Квилиновичам.
— Мы остаёмся, сестра, — твёдро сказал Горан. — И думать забудь обижаться на такой приём. Клану нужен доступ к их портам. И именно ты должна обеспечить выполнение договорённостей и поддержать наши выгоды у них. Отец поручил тебе это дело, и ты должна его исполнить.
— Но ведь это позор для нас! Прапрадед основал клан не продавая за низкие пошлины детей, а просто уничтожил или подчинил себе всех, кто встал на его пути! И мы до сих пор один из сильнейших кланов, а они? Да даже среди их старейшин нет никого близкого мне или тебе по силе! И мы с ними который год договариваемся, кланяемся?
— Прапрадед жил давно. Он был великим воином и мы по сей день именно это мастерство ставим во главе угла. Но княжъ и старейшины всяко больше знают. И если договариваются, то значит нужно договариваться. А не затравленным волком смотреть на свёкров и жениха!
Княжна отвернулась и замолчала, но не намёка не было, что Углеша услышала слова брата. А когда они вернулись на выделенный в пользование гостевой двор и вовсе закрылась в каморе, никого к себе не пустив. К обеду и ужину она тоже не вышла. Фатта и Горан было уже вздохнули с облегчением, решив, что княжна всё же приняла их увещевания и просто ещё не готова усмирить свою гордость, но наверху было слишком тихо.
В полночь в окне мелькнул огонёк лампадки, а потом тихо и осторожно открылась дверь в общую часть горницы. Княжна Углеша, прикрывая трепещущее пламя, вышла, притворила дверь, но не успела дойти до сеней, как вокруг закружили разноцветные огоньки и её окружили её собственные охранницы во главе с Ладой. А следом из своей каморы вышел и Горан. Княжна резко переводила взгляд с одной воительницы на другую, но везде встречала лишь спокойствие получивших справедливый приказ дружинниц. Последним в череде погляделок был княжич, выдержавший долгий, пристальный, наполняющийся ненавистью взгляд и лишь чуть пожал плечами. Девушка смахнула пламя, гася светильничек, и в молчаливом раздражении удалилась обратно к себе, хлопнув дверью напоследок.
На шум вышла заспанная Фатта, осмотрела собравшихся и снова запертую дверь, зевнула, закуталась поплотнее в двухаршинный платок и кивнула двоюродному племяннику и ушла обратно спать. А Горан повернулся к Ладе и попросил:
— Следи за ней, чтоб не ушла. Ваша забота дверь и сени, а во дворе и на крыше я гридней поставил. Случится что — будите. И ко мне можете заходить смело, ни раздеваться, ни запираться не буду.
Лада кивнула и вновь расставила своих поведомых по местам и сама встала, подперев стену у двери княжны Углеши. Хотя они и не думали, что невеста в эту ночь что-то ещё вытворит, но мало ли что, лучше досмотреть лишний час, чем потом локти кусать.
