Быть Джоном Ленноном полностью

Джон потом признавался, что это были его любимые годы за всю его карьеру в Beatles. Ночная жизнь рок-н-ролльного Лондона била ключом; ночные клубы — Bag O’Nails, Ad Lib, Scotch of St. James[66] — не закрывали двери до рассвета. И там, вдали от поклонников, битлы встречались и общались с музыкантами из других групп, теми же The Animals и The Rolling Stones. В течение года желтые газеты пытались создать конкуренцию между ними и хоть какой-то новой группой. Сначала то были The Dave Clark Five с их хитом «(Feeling) Glad All Over» (который лукаво прозвали как «feeling glad all over»)[67], а теперь — блюзовые The Rolling Stones. Джон любил компанию «роллингов» и их пластинки, но соперниками их не считал. У них не было соперников. «Мы были как короли джунглей. Как цезари», — говорил он.

К тому времени Ленноны съехали из Южного Кенсингтона. Да, там было удобно — но еще и просто сказочно удобно для фанатов, чей нездоровый энтузиазм ставил Синтию и маленького Джулиана в положение осажденных. Леннонам нужен был дом, но такой, где можно было держать фанатов на расстоянии.

Никто из битлов никогда еще не покупал себе дом. Лондона они почти не знали, и никто не представлял, где искать, потому они попросили совета у бухгалтеров Брайана. В итоге Джон и Синтия выбрали Кенвуд, большой особняк в стиле эпохи Тюдоров в графстве Суррей, в лесистом поместье Сент-Джордж-Хилл, недалеко от Уэйбриджа. Прошло несколько месяцев, и Ринго тоже нашел себе дом, чуть поменьше, а Джордж и Патти Бойд переехали в более современное, но не менее эксклюзивное бунгало в нескольких милях от Эшера.

Для богатого семьянина-бухгалтера, любителя гольфа, Кенвуд был бы раем земным. Но для велеречивой рок-звезды в возрасте двадцати четырех лет, наслаждавшейся быстрым и требовательным ритмом города, все обстояло иначе. Хотя Джон потратил 25 000 фунтов стерлингов на сам особняк и столько же на ремонт и установку бассейна, счастья он там не обрел — и по выходным часто мотался в Лондон тусоваться по ночным клубам. Пол выбрал лучше — купил викторианский особняк в самом сердце лондонского Сент-Джонс-Вуд, всего в нескольких минутах ходьбы от студии на Эбби-роуд.

И именно на Эбби-роуд продолжала строиться легенда Beatles. Их рождественский сингл 1964 года «I Feel Fine», веселая попсовая песенка, которую Леннон выстроил вокруг риффа и случайного фидбека любимой гитары Rickenbacker, сразу стал всемирным хитом. Удивляло то, что именно эту песню выбрали для сингла — ведь Пол уже написал «Eight Days A Week», и она ждала только выхода, а в итоге ее выпустили на новом, в остальных отношениях довольно слабом альбоме «Beatles For Sale». Beatles спорили, какую песню выбрать, и Джон просто выиграл этот спор. Впрочем, «Eight Days A Week» станет номером один в США, где Capitol Records штамповала больше синглов.

Интереснее всего была первая песня нового альбома — «No Reply». Ее написал Леннон, и она посвящена тому, как девушка, которую любит певец, не может увидеться с ним и поговорить. Джон снова принял облик страдальца. Да, страдал он всегда на загляденье.

Еще совсем недавно Beatles, ливерпульские неудачники, смотрели на яркие огни Лондона, как беспризорники в заиндевевшее окно. Но теперь для них отворились двери во все круги мира искусств и шоу-бизнеса. И когда Джон, извечный беспокойный искатель нового, трижды появился с Питером Куком и Дадли Муром на телеканале BBC 2 в программе «Not Only… But Also»[68], ему польстило, что главные сатирики страны — один выпускник Кембриджа, другой Оксфорда — воспринимают его как равного. Синтии приходилось сложнее. Ей такие люди казались «столь безусильно идеальными».

Певица Альма Коган, «девочка со смешинкой в голосе», была в Британии звездой, еще когда битлы только ходили в школу, и в те годы Джон высмеивал ее пение. Она была всего на восемь лет старше, но для него воплощала все, что было «не так» с британской музыкой: старомодная во всем, от вороха пышных юбок до милых песенок. Но когда Beatles повстречались с ней на телешоу «Ready Steady Go!»[69], а потом их и Брайана пригласили на одну из ее вечеринок с шампанским в роскошную квартиру на Кенсингтон-Хай-стрит, где знаменитости расселись прямо на подушках на полу, он понял: пора провести переоценку ценностей.

Как вспоминала Синтия, гости подобрались будто из колонки светской хроники «про богатых и знаменитых», так что Джон с его врожденными предрассудками против гламурного лондонского шоубиза, казалось бы, не слишком-то туда вписывался. Однако же он вписался. С другой стороны, Синтия чувствовала, что ей самой не хватает утонченности, и видела себя «наивной девочкой, которой просто повезло и которая не заслуживает права находиться здесь».