Все это есть в моих воспоминаниях, в моей голове, в фотографиях, но мы никогда не говорим об этом, потому что нам словно стыдно скучать. Потому что в этом году не будет ничего подобного. Как и в прошлом году. И 3 года назад. Потому что у нас есть Мад.
На самом деле, Мад, кажется, есть только у меня, на жизни Эдварда ее появление никак не сказалось. Да, он проводит с ней достаточно времени. Достаточно на мой взгляд и на его, но недостаточно по мнению Пати. Для нее нас всегда недостаточно в жизни Мад. Но, как бы то ни было, рождение Мад не изменило жизнь Эдварда на полностью противоположную. Ведь у него осталась работа, настоящая, любимая, сотни людей, которые внимают каждому его слову бОльшую часть года.
Моя жизнь превратилась в дни тишины. Нет, звуков много, но, когда они не несут в себе ничего, какая разница. Мне грех жаловаться, я практически не занята ребенком, детские дела увлекают Пати гораздо больше, чем меня. Хорошо, когда нянька всегда живет с вами. И хорошо, и раздражает. Потому что сложно чувствовать себя более никчемной матерью.
Эдвард говорит, что я была бы не я, если бы стала сумасшедшей мамашей, помешанной на платьях для дочери или новых моделях детских кресел. Все же с каждым днем материнства я чувствую, как жизнь утекает сквозь пальцы в никуда, и я виню (сознательно или нет) в этом Мад.
Я злюсь на себя, на нее, на Эдварда, на Пати. Злюсь, потому что вынуждена скрывать то, что я злюсь. Но притворяться выше моих сил. Я жду, что чудесным образом все изменится, что завтра я проснусь другим человеком. Который не помнит, не знает меня другой. Домохозяйкой, которая устала ею быть. Мамой, которая и не мама совсем. Жду, что мне это начнет нравиться, что я полюблю это. Что я приму это и стану получать если не удовольствие, то хотя бы не раздражение.
То, что я пишу столько негативного в адрес дочки именно сегодня, тоже чудесным образом меня характеризует: сегодня день ее рождения. Разве ее вина, что я ее родила? Отнюдь.
Господи, надеюсь, я никогда не разозлюсь настолько, чтобы сказать ей что-то подобное.
Идея Джей Си была простой и гениальной, но при этом требовала смелости, которой я никогда не могла похвастаться. Когда я сказала, что хотела бы в подробностях узнать все, что случилось тогда, он сразу решил, что это послужило бы отличным сюжетом для кино.
– Или для романа, – ответила я тогда.
Глаза Джей Си немедленно загорелись.
– Черт, Мад, ты права! Это и должен быть роман!
Я смотрела на него непонимающими глазами.
– О чем ты?
– Ты должна написать роман!
Я опешила.
– Кто? Я? Роман? О чем ты, я ведь понятия об этом не имею.
