– Ну что вы! Кто вам сказал? За ногу мы еще поборемся! Его сейчас перевезли в реанимацию, и вы можете к нему заглянуть, если там пустят.
«Там» милостиво разрешили. В зеленом балахоне на завязках она двинулась на ватных ногах к палате. Осунувшийся муж, весь в трубках и повязках, полулежал на кровати и пытался справиться с больничным «обедом». Живой… «Как он исхудал за эти дни! Одни глаза остались!»
– Как ты? – спросила она дрожащим голосом, целуя его в сиреневые губы.
– Уже ничего. Скорее бы убраться из этой пыточной камеры. Что я тут пережил… Хотели ногу отнять… И тромб еле поймали… Врач сказал: «Жить хочешь?» Не дали даже тебе позвонить, посоветоваться… Кому нужен калека…
– Не бойся, все уже позади… И ты нам всем очень нужен… с ногами или без – неважно.
Потом была беседа с хирургом – короткая и беспощадная. Апеллировал он в основном к сыну, сочтя его в этой ситуации главным ответственным лицом.
Их всех ожидал долгий и нелегкий путь к некоему подобию того, что суровый хирург обозначил «качеством жизни». Пусть так! Все же главное слово – «жизнь»! И они постараются ее сохранить… Когда-то давно, в первые годы их супружества, ей приснился страшный сон: она рыдает над мертвым мужем, который тогда сильно заболел, и слышит чей-то голос: «Ты знаешь, что тебя ждет? Чего ты хочешь?» «Пусть будет, что будет. Лишь бы он был жив, со мной или без меня – это неважно. Я не хочу его отпускать… туда».
Вот и теперь, спустя сорок пять лет, она все еще не хочет его отпускать…
