Ленинград 1978 года. Виталий молод, красив и умен, и неудивительно, что девушки без ума от него. Но у Виталия разбегаются глаза, и он никак не может сделать свой выбор. Он начинает понимать, что красота и ум противоречат друг другу. Что же выбрать в итоге: ум или красоту? А может, выбрать любовь? Но как человеку, ещё не испытавшему любви, понять, что это именно она, любовь? Виталий прошёл нелёгкий путь, который привёл его к желанной цели, и он готов поделиться своим опытом с каждым желающим.
«Я жертвой был родительских запретов,
Нам запрещавших говорить «про это».
Умел я лишь заглядывать под юбки,
А девочки смешно кривили губки.
Но кто же из мужчин не раздевал
Красивых женщин жадными глазами?
Я был средь них… Теперь мой час настал,
И раздевать я буду их руками.
Красавица всё видит, понимает,
Зачем мужчина взглядом раздевает,
Как чемпион привык к своим наградам,
Она давно привыкла к этим взглядам.
Ты позвала… И я меняю Бога —
Теперь я гимны Эросу пою,
У прежде запрещённого порога
Я с сердцем замирающим стою!
Мне прятаться за робость надоело
И чувством платоническим терзать
Желанием измученнное тело —
Как в творчестве, в любви хочу дерзать!
Ты соком наполняешься любовным
И ничего не ведаешь о том,
Как чувства выдаёшь своим греховным,
Таким манящим к поцелую ртом!
Невинности божественные краски
Смиренно уступают царский трон,
Восходит на него Любовь, чьи ласки
Готовы к возложению корон.
Твои глаза… Я их не узнаю —
Они сияют незнакомым светом,
Читая просьбу тайную мою…
Но медлишь ты с желаемым ответом.
И преисполнен тайны каждый шаг,
Колыша грудь и волосы густые
И превращая у мужчин-зевак
В горящие угли глаза пустые.
Наступит день, потом наступит час,
Когда конец настанет ожиданью,
Мы, повинуясь нашему желанью,
Пойдём к тому, что ожидает нас!
Дрожанье рук… Во тьме чуть слышный шёпот…
Потом шуршанье платья… Слабый крик…
Движенья… Стоны… Наслажденья пик!..
Каков он, первый сексуальный опыт?»
О! Что за мысли были в голове
Трясущегося в душном «скотовозе»
Виталия! Ему была внове
Творящаяся с ним метаморфоза.
Он ощутил внезапно приближенье
Далёких и неведомых земель,
А душу потревожило броженье
И сил, и чувств, неведомых досель.
Ему казалось: он уже вступил
В пору любви… Но страхи и сомненья
Его любовный сдерживали пыл,
Хотя имел в избытке самомненья.
Дожил до лета семьдесят восьмой,
И стал тот год событьями богатый:
Намеревался сделать выбор свой
Краснов Виталий, парень неженатый.
Приехал в Ленинград издалека,
Работал – и учился в институте,
Чтоб не позволить людям свысока
Помыслить даже, что Виталий – трутень.
Оставил он вдали свою семью,
И было одиноко в этом мире —
Как будто у Вселенной на краю…
Жил в общежитьи, грезил о квартире.
Но то была далёкая мечта —
Не первая в намеченных по списку:
Он был из тех, чья кличка – «лимита»,
И ждал он постоянную прописку.
Зарплата небольшая – 100 рублей,
Технологом работал на заводе…
Но на причёску денег не жалел —
Под Джо Дассена, это было в моде.
Играл в футбол, зимой играл в хоккей,
Поддерживал всегда в спортивной форме
Свою фигуру и следил за ней,
Ходил в «клёшах» и в туфлях на «платформе».
И часто по дороге в институт
Мечтал любить он женщин всех на свете,
Но, не имея времени на блуд,
По женской части был лишь теоретик.
Наверное, неправильно сказать,
Что девушки его не волновали.
Они его… не очень привечали,
И он старался тем же отвечать.
Нет, он пытался завести знакомство…
К примеру, со студенткою одной:
Не мог он не заметить то упорство,
С которым та вертела головой
И на него смотрела непрестанно,
Как будто что-то хочет сообщить.
Она красива… и чуть-чуть жеманна —
Способна хоть кого растормошить!
Но при попытке сблизиться с ней – Алла,
В ответ ему ни слова не сказав,
Вдруг от него испуганно сбежала…
Как будто перед ней тираннозавр.
А тут ещё научный коммунизм…
Его преподавательница сразу
Вдруг стала излучать антагонизм
К Виталию: его любую фразу
Старалась игнорировать всегда.
Какая чёрствость в юные года!
Почувствовав тогда сопротивленье,
Он расценил его, как небреженье,
