Стерпеть такое братья не могли –
скрипя зубами от него ушли
и ненавистью к младшему прониклись –
ругали и кляли.
Иосиф был наивен бесконечно.
Он ревности не знал.
И снова откровенно и беспечно
свой новый сон он братьям рассказал:
"И видел я – луна и солнце светят
и с ними звёзды – столько, сколько вас.
И все мне поклонились, и не раз.
Такие чудеса на белом свете!» –
закончил он рассказ.
Иаков отчитал его за это:
"Не думаешь ли ты,
что можешь, ночь проспавши до расвета,
смотреть на нас с небесной высоты?
Да как посмел ты выдумать такое,
чтоб мать с отцом и братья, вдруг, смогли
склониться пред тобою до земли?
Весь этот странный сон – не что иное,
как выдумки твои"!
Однажды, братья вышли со стадами,
пасти их под Сихем.
Они в краю далёком, за горами.
И долго нет вестей от них совсем.
Отец послал Иосифа за ними
узнать о их здоровье, цел ли скот,
не знают ли они иных забот.
И, повидавшись с братьями родными,
отдать ему отчёт.
Иосиф шёл в Сихем и заблудился.
Но в поле повстречал
он странника. Тот вовремя явился –
ему дорогу к братьям указал.
И вот Иосиф их нашёл в Дофане.
Они его увидели вдали
и мысли об убийстве им пришли:
"О снах своих болтать он перестанет –
когда поест земли!
Убьём его и бросим в ров глубокий,
а скажем – хищный зверь.
И на земле не станет лжепророка.
И сны его не сбудутся теперь".
Но брат Рувим, услышав эти речи,
Иосифа не дал им убивать.
Иной стал выход братьям предлагать:
"Бросайте в ров его, за местом встречи.
Но кровь не проливать".
Он так сказал, спасти надеясь брата
и возвратить отцу,
как юную, ушедшую из стада,
в чужих полях заблудшую овцу.
И вот они Иосифа схватили,
одежду разноцветную сорвав,
Хитон цветной на части разорвав,
в глубокий ров безводный опустили,
ни слова не сказав.
Рувим ушёл стада свои проведать,
затем сюда прийти.
А братья мирно сели пообедать
перед началом нового пути.
Иуде же кусок не лезет в горло:
страдает он за брата своего,
но сделать сам не может ничего:
они в своём решении упорны
и все против него.
Иосиф горевал в сырой цистерне1,
о милости молил,
от гадов, скорпионов, всякой скверны
спастись пытался из последних сил.
Но что там? Бубенцы звенят за дюной.
Ослы, верблюды... Из восточных стран
с бальзамом и стираксой2 караван
арабы ясным днём и ночью лунной
ведут через Дофан.
И к братьям обратился тут Иуда:
"Зачем нам убивать?
Какая польза будет нам отсюда?
Не лучше ли Иосифа продать?
Пойдёмте, продадим Измаильтянам
Тогда на нём не будет наших рук,
а в рабстве поразит его недуг.
И братья поспешили к каравану,
что здесь явился вдруг.
И продали Иосифа прохожим,
злодейство совершив.
А караван, об этом не тревожась,
свой путь в Египет далее вершил.
Вот старший брат Рувим ко рву вернулся.
Но опоздал он. Брата больше нет –
В пустынных далях затерялся след.
"О, как же я жестоко обманулся! –
Конец. Спасенья нет!"
И тут он разодрал свои одежды
в знак горя своего:
"Нет отрока. И больше нет надежды
найти и возвратить отцу его".
И с братьями Иосифа тунику
испачкали в крови, убив козла.
Потом к отцу отправили посла –
отдать ему ту страшную улику
свершившегося зла.
Израиль вмиг узнал одежду сына.
И понял: "Хищный зверь
загрыз его – ужасная кончина!
Лишь в преисподней встречусь с ним теперь".
И разодрал он на себе одежды
и вретище на чресла возложил,
и плакал он о сыне и грустил.
И от тоски глубокой и безбрежной
совсем лишился сил.
А караван с Иосифом несчастным
был много дней в пути.
Пустыней жаркой, дикой и опасной
он до Египта в срок успел дойти.
Иосиф там был продан Потифару,
что фараону преданно служил
и царедворцем фараона был.
И звание своё носил недаром.
И там Иосиф жил.
***************************************
Примечания:
1. цистерна - глубокий ров - водохранилище в пустынных местностях Ближнего Востока. На дне пересохших цистерн оставалась жижа, полная насекомых, скорпионов и змей;
2. стиракса - белая, пахучая, твёрдая смола стираксового дерева, которой евреи приписывали целительную силу;
Бытие. Глава 35
В то время из семьи ушёл Иуда.
В селенье Одоллам.1
Его душа давно рвалась оттуда
с раскаяньем и грустью пополам.
И там, в долине Сафал, он обжился.
И друга Хиру там себе завел,
влюбился и жену домой привёл:
на хананейской дочери женился
и к ней вошёл.
И у Иуды первый сын родился.
Его назвали Ир2.
Затем Онан3 на свете появился,
наперсник и товарищ детских игр.
И третий сын родился у Иуды.
Был Шелой назван этот третий сын.
Он рос ребёнком добрым и живым,
а Ир уже погряз в трясине блуда,
о чести позабыв.
И взял жену Иуда сыну Иру.
Фомарь4 звалась она.
Но Иру после свадебного пира
жизнь с молодой женой не суждена.
Ир – первенец Иудин, неугодным
перед очами Господа предстал
и ранней смерти Бог его предал,
и сделал Он Фомарь вдовой свободной,
и ей надежду дал.
Тогда Иуда повелел Онану:
"Иди, войди к Фомарь.
Женись на ней, как деверь, без обмана
и с ней живи, как то бывало встарь.
Тогда ты восстановишь брату семя".
Онан же знал, что семя – не ему.
Не дал он семя брату своему:
идя к Фомарь, спускал его на землю:
"Не мне, так – никому!"
