Я вылез из кресла, потянулся до хруста в суставах. До встречи с Модианном оставалось 4 часа. Так, спать –— не хочу, есть –— не хочу, гулять? Я выглянул в окно –— мерзкая дождливая подмосковная зима не вдохновляла. Последние десятилетия климат на планете вообще вёл себя как расшалившийся орангутанг в зоопарке. России ещё повезло. Кое-где в нецивилизованных местах ещё можно было увидеть настоящую зиму. После нарастания глобальных катастроф конца сороковых страсти немного улеглись. Хотя человечеству пришлось распрощаться со многими прибрежными городами вроде Лондона или Венеции. От них остались хорошо по паре кварталов, да подводные музеи для любителей дайвинга. А вот некоторым странам не повезло совсем: Голландия и Дания исчезли в первую очередь. Не сразу, что позволило освоить берега Гренландии, там теперь можно было жить с неплохим комфортом. Мало чего осталось и от Латвии, Литвы и Эстонии. США потеряли Флориду и часть Аляски. Сан-Франциско, благодаря своим холмам, превратится в живописные островки. Настоящая катастрофа прошлась по густонаселенным районам Юго-Восточной Азии, Китая, Бангладеш, Индонезии. Под водой скрылись территории, на которых проживали более миллиарда человек. Меньше других пострадали Австралия и Африка. Антарктида изменилась до неузнаваемости –— обнажила свой гористый рельеф, как и Гренландия. Но там никто не пострадал. Вытесненные потопами азиаты, точили зуб на новые земли. А у нас не всё так плохо: постепенно единым водоемом стали Черное, Каспийское и Аральское моря. Астрахань ушла частично под воду. Равно, как и Санкт-Петербург на севере. Небольшое море с островами и полуостровами образовалось в Сибири –— там, где до потопа текла Обь. Назвали морем Ермака.
Как-то опять накрыли меня воспоминания, очнулся у большого зеркала в коридоре второго этажа. Ощупал лицо. Может побриться? Как-то вдруг грустно и обидно за себя стало. Тёма, Тёма, когда ты последний раз с женщиной был? А? Молчишь. Год назад. Как там её? Танечка или Леночка. А может Ирочка? Бороздишь просторы игры, всё адреналина ищешь. Секс только виртуальный, не обязывающий, бордели, карнавалы, ивенты... Пусто как-то всё…
Я спустился в низ. Дед уже проснулся и включил новости на кухне.
–— Доброе утро! –— преувеличено бодро поприветствовал я.
–— И тебе того же! Спасибо за сырники. Можешь, когда хочешь, почти как у бабушки получаются, –— и мы помолчали немного под бормотание ведущего новостей.
–— Как с работой, Тёма? Слышал ты терминал включал, –—поинтересовался дед.
–— Да нашёл подработку. Фармконтроль Корпорации. Немного, но режим хороший, опять же бонусы обещают.
–— Как-то ты, совсем без энтузиазма в голосе, –— дед выключил телевизор и принялся складывать посуду в мойку.
–— Да, это, так, утренняя хандра, дед. Пора бы привыкнуть –— уже давно настоящим врачебным делом не занимаюсь. Диспетчер, техник… Ты ведь знаешь, не о таком мечтал в академии. Да ты ведь и сам ушёл из системы после очередной реформы. Один дядя Миша у нас непотопляемый броненосец. Ничто его не берёт.
–— Ты на Мишу бочку не кати, он на своём горбу и детей и внуков тащит, это ты у нас один в поле вояка. Тебе вон в Игру зайти, пострелять, больше ничего и не надо. Работу он нашёл, пенсионер новорожденный. Обрадовался, что подачку Корпорация для аккаунта даёт. Тёма, ну понимаю, что вытащили тебя из-за грани. Но сколько можно себя жалеть!
–— Ну, дед! Да ты…–— я сжал кулаки в висках сразу заломило, почувствовал, что лицо горит.
–— Что дед? Девяносто уже. Уж давно прадедом должен быть. А ты всё сопли жуёшь. Уж полтинник скоро. А ты, вечный инфант! Мы уж с Мишей думали ты через Игру реабилитируешься. Уже восьмой год тебя тащим. А бегемот всё в болото, глубже и глубже.
Чего-то дед разошёлся. Я его таким редко видел, я даже оторопел на минуту.
–— Уф, постой, деда, –— ты же знаешь, четыре раза пытался с транквилизаторов слезть, только-только спать нормально начал. Ты сам тесты видел, даже с женщинами получаться стало чуть больше года. Что ты с цепи сорвался то. Сам же доктор. Я всегда считал, что ты меня поэтому больше понимаешь!
–— Ты Артём должен одну вещ уяснить, в любой момент нянек рядом не станет. Тебе уже полтинник светит! Ты, наверное, решил, что я вечный. Так вот –— хрен тебе. Это в Игре я Архимаг всемогущий, здесь я всего лишь эсулап на пенсии, отрыжка двадцатого века, старомодный лекарь, которому не посчастливилось пережить всех родных и остаться с инфантильным внуком на руках!
–— Ну всё, дед, –— я подошёл к нему и обнял, у нас обоих руки ходили ходуном.
–— Ладно, это тебе так, напоминание, чтобы не расслаблялся, –— деда начало отпускать. Мой МКИП сердито жужжал, предсказуемо помаргивая жёлтыми огоньками. Что-то показалось мне странным. Так! А где дедов прибор? Он сидел на краю кухонного стула, тяжело облокотившись на край стола, а на плече не было браслета МКИПа.
–— Ну дед, ты совсем распоясался, сам же сказал, не вечные мы, давай, надевай, –— я взял укладку с аппаратом, оставленную на холодильнике и протянул ему.
