И сейчас, посреди всего этого смятения, Тор вдруг удивилась: а как же «умная толпа»? Не может ли толпа быть прикрытием для преступников, которые использовали ее, Тор, чтобы она выполнила грязную работу? Уж не снабдили ли ее ложной информацией, чтобы получить нужный результат?
На несколько секунд она усомнилась, но сомнение тут же исчезло. «Умная толпа» открыта и доступна. Будь с ней что-то не то, к настоящему времени сформировалась бы другая толпа, крича во весь голос и разоблачая ложь. И вообще, если в работу гелиевых камер никто не вмешивался, они с Уорреном могли лишь временно лишить «Дух» возможности двигаться и он бы тяжело, но безопасно опустился на свой буксир.
Да, новостной повод. Но не слишком важный. И это придало ей решимости.
Тор рывком поставила служителя на ноги и погнала по узкой дорожке к корме; дорожка теперь кренилась в противоположную сторону.
– Идем! – крикнула она Уоррену голосом, все еще писклявым от гелия. – Нужно сделать кое-что еще!
Уоррен мужественно пошел, но тропа постепенно становилась круче, и Тор приходилось его поддерживать. Когда Уоррен приготовился разрезать оболочку другой зеленоватой камеры, Тор поддерживала его за локоть.
Прежде чем он начал, Тор благодаря своим всезнающим очкам вдруг увидела, что в широкой верхней части цеппелина появились еще три отверстия, выплевывающие облака газа, прозрачного, но обладающего большой отражательной способностью и напоминающего рябь в пространстве.
Неужели цеп-компания проснулась? Или сделали свой ход преступники? А может, первый взрыв вызвал цепную реакцию среди выпускных клапанов по всему кораблю?
Словно обдумывая ту же проблему, голос в ее челюсти вещал:
Кислород?
Тор закричала: «Подождите!» Уоррен резанул, в стене зеленой камеры появилась длинная щель, и в них неожиданно ударила волна выпущенного газа.
Этот газ был не таким холодным, как гелий. А пахло невероятно. Легкий вдох, и Тор внезапно захлестнула подозрительная волна радости.
«Ого!» – подумала она.
В этот момент очки обеспечили ей вид с высоты птичьего полета: она увидела, как облако выпущенного водорода соприкоснулось с гаснущими угольями наверху изуродованного «Духа Чула-Висты».
В быстрой последовательности все пузыри газа превратились в маленькие солнца. Страшные удары сотрясли дирижабль от носа до кормы, сбив Тор и Уоррена с ног.
Это был критический момент. Их планы раскрыты, и теперь преступники должны действовать. В любую секунду может начаться цепь взрывов
Если сильные толчки обратили Тор к фатализму, то, казалось, живительный кислород произвел на Уоррена противоположное действие: он вскочил, пролез в прорезь, сделанную им же самим, и бросился к другой стороне зеленой ячейки, готовясь напасть на гигантский водородный отсек за ней и не обращая внимания на «умную толпу», которая кричала «Стой!»
Тор попыталась вплести в этот крик собственную мольбу, но обнаружила, что голос ей изменил.
«Ничего себе репортер», – подумала она, находя ироническое утешение в том, что ее очки снова передают происходящее толпе.
Живой образ героя в невероятно отчаянном положении.
Уоррен выглядел так, словно у него кружилась голова – от высокого содержания кислорода и от адреналина, – но не настолько, чтобы он не понял, что это значит. Со смесью страха и волнения он провел резаком по полимерной мембране – тонкой преграде, разделявшей два газа, стремящихся соединиться.
Чувственное восприятие возвращалось рваными отрезками.
Сначала сон, поток образов. Кошмарные видения гонялись друг за другом, их самих по местности из горящего стекла преследовало что-то опасное. По крайней мере так ее мозг истолковал смену состояний. Сожаление. Физическая боль. Неудача. Снова боль. Стыд. И опять боль.
Когда туман начал рассеиваться, сознание вернулось, и стало еще хуже. Все сделалось черным, лишь изредка сверкали алые вспышки. Эти вспышки рождались непосредственно из боли: так реагировали истерзанные нервы.
