Бытие полностью

Мейлин слышала эту фразу и раньше. Она попробовала вспомнить, и это усилие запустило поисковые программы сетевых очков. Мейлин вздрогнула, услышав бестелесный голос.

«Восемнадцать лет назад группа защитников прав человека потребовала, чтобы этот принцип воплотили в знаменитом международном Великом Договоре, решительно и бесповоротно отвергнув противоположную традицию большинства человеческих обществ: все, что специально не разрешено, должно считаться запрещенным.

Активисты считали эту смену догмы еще более важной и фундаментальной, чем свобода слова. С тех пор некоторые социальные психологи укрепились во мнении, что эта реформа напрасна, поскольку затрагивает не точку зрения закона, а глубоко укоренившееся культурное предубеждение.

Приняв этот принцип, профессиональные гильдии и аристократические группы всего мира смогли добиться узаконения сословий…

Мейлин сумела прервать эту подробную лекцию, которая ей не слишком помогла. Та же проблема возникла и с другими вир-баннерами, покачивавшимися на эрзац-ветру:

и

Конечно, можно пойти дальше. Бесконечное море определений, объяснений и комментариев, доступных даже малообразованной женщине. Так, значит, демонстранты хотели заманить зрителей учиться? Может ли что-то настолько неопределенное быть целью молодежной демонстрации? Проникать в мозги молодежи, сердить родителей неопределенностью протеста детей?

Каков бы ни был ответ, Мейлин потеряла терпение.

Китайцы всегда отличались честностью, говорили что думают и думали что говорят. Но теперь, став величайшей державой мира, мы соскальзываем на традиционный азиатский путь? Пряча побуждения и цели за слоями докучливого символизма?

«Во всяком случае, – с некоторым удовлетворением подумала она, – люди забудут об этих ребятах, как только возобновится Конференция по Артефакту».

Подойдя к стене ближайшего здания, она сосредоточилась на навигационном мигании, чтобы уйти с этого причудливого вир-уровня и вернуться в благословенную простоту десятого слоя, где дружелюбная желтая стрела поведет ее назад, к морской стене, отделяющей богатых жителей Шанхая от темных грозных приливов. А оттуда к стоянке водных такси, где она сможет поесть, прежде чем заказать маршрут…

Неожиданно прямо перед ней что-то появилось. Символ, сообщающий, что идет прямая трансляция сообщения. Символ поражал извещением о срочности… и цветными полосками, обозначающими принадлежность к официальной власти. Слегка нервничая, Мейлин посмотрела на полосатую иконку и мигнула, подтверждая согласие ответить. И сразу поверх уличного движения и пешеходов появилось лицо и верхняя часть торса – строгий мужчина в мундире.

«Пяо Мейлин. Меня зовут Цзин Пуван, я из службы государственной безопасности. Мне пришлось потратить немало времени и сил, чтобы отыскать вас».

Это прозвучало как упрек.

«К счастью, мне удалось воспользоваться Сеткой, чтобы найти вас по рисунку роговицы, как только вы начали пользоваться очками. Нам необходимо срочно встретиться и побеседовать о вашем супруге…»

Мейлин почувствовала, что у нее пересохло в горле; она споткнулась. Маленький Сяоен, к этому времени уснувший, заворочался в слинге и сжал крошечные кулачки.

– Что… что случилось?