Кому в гуще всех этих добавочных осложнений понадобилась новая волна подражательных розыгрышей? Многочисленные новые «открытия» древних камней-посланцев?
На некоторых вирах и изображениях в Сетке были явные подделки – обычные куски стекла, примитивно освещенные снизу или обработанные имеющимися в продаже программами создания изображений. Подделка сразу видна. Другие оказывались работой изобретательных, пользующихся самой передовой технологией шутников: в них впечатляющие «чужаки» передавали из своих хрустальных домов загадочные предостережения… иногда из этого вырастала кульминация шутки, или бесконечные непристойные истории, или топорные каламбуры. Еще кое-кто притворялся подлинными посланцами со звезд, предлагая образцы мудрости (всегда вторичной, клишированной, шаблонной), вызывая бурю критики со стороны «умных толп» и крики «подделка!», а также порождая не менее многочисленные толпы пылких сторонников.
Сетку заполнили видео самодельных артефактов, и ощущение праздника, карнавала все нарастало. «Возможно, один или два ролика настоящие, – думал Джеральд. – Но проверять нужно все».
У Комиссии по контактам хватало хлопот с продолговатым закругленным цилиндром, который он принес с орбиты. Объект сейчас прямо перед ним, пьет богатый энергией поток фотонов. Находящиеся в нем чужаки попросились уйти на перерыв за туманный полог. Им понадобилось время для организации. Группа Аканы Хидеоши с радостью согласилась. Им тоже нужно было поесть и отдохнуть. И наблюдателям, которые напряженно смотрели с галереи для советников сразу за толстым стеклом, – тоже.
Джеральд, явившийся по расписанию, сидел между Эмили Тан и Хагон Минном, когда вошли и заняли свои места Геннадий, Бен, Патрис, Акана и другие члены комиссии. Джеральд видел также, как рассаживаются в своих расположенных высоким амфитеатром креслах за карантинным барьером сановники. Теперь, когда эксперимент с обучением оправдался и чужаки вели себя лучше, волнение уменьшилось. Не то чтобы кто-нибудь радовался тому, что ошибался. Консенсусный групповой аватар представителя советников, Гермес, перестал гневно расхаживать, и молнии на его широком лбу вспыхивали редко. Теперь эрзац-бог только постукивал по столу и нервно хмурился.
В назначенное время свет в комнате приглушили, и туман внутри Артефакта начал рассеиваться. Чомбе уменьшил интенсивность луча, чтобы все могли видеть… туман разошелся, и появилось темное пространство, заполненное звездами.
В ярком трехмерном изображении – никто из землян пока воспроизвести такое изображение не мог – им явилась настоящая Галактика. Джеральд собрался спросить у Рамеша, идет ли запись…
…когда астроном из Раджастана опередил его, откликнувшись необыкновенно быстрым виртом.
Это не настоящие звезды. Они одинаковы по спектру и яркости и разбросаны искусственно. Это метафора.
Проклятие. Эту часть длинного списка вопросов придется оставить до тех пор, пока не будут решены более важные дела.
На галерее наблюдателей поднялся шум: из десятков отчетливых точек развернулись тонкие извилистые линии… которые вскоре выровнялись и превратились в золотистые дороги, уходящие в пространство. Но все те линии, что уцелели, в конечном счете соединились, слились в единую автостраду, которая направилась к точке обзора Джеральда… а теперь и к точке обзора миллиардов зрителей со всей Земли.
Джеральд наклонился вперед, глядя прямо на камень, а не на гигантский увеличивающий экран поблизости. Он увидел идущие по золотым дорогам фигуры, вначале трудноразличимые. Начинали они как будто издалека, но все двигались в одном направлении – к поверхности Артефакта прямо перед Джеральдом. И насколько могли судить наблюдатели, все обитатели Артефакта на этот раз выглядели несколько необычно.
Кентавроид, летучая мышь – вертолет, тварь сродни еноту, создание, похожее на аэростат, – все они были в одеяниях из какой-то блестящей ткани, развевающихся на искусственном ветру. Даже головоногое существо – моллюск облачилось в такую же одежду и скользило вперед, причем его способ передвижения оставался таким же загадочным, как и прежде.
«Вот оно наконец, – подумал Джеральд. – Формальное приглашение».
Там, где поверхность раздела была как будто слишком мала и заставляла чужаков тесниться и толкаться у выпуклой границы между внутренним миром Артефакта и людьми снаружи, теперь передняя часть оставалась свободной. Все послы-чужаки сумели принять участие в грандиозной процессии, все собрались и выстроились так, что каждый мог смотреть вперед и сам все время оставался видимым.
