Бытие полностью

Иногда Хэмиш жалел, что не склонен постоянно носить очки, как молодые ничтожества, подростки и двадцатилетние, сканирующие одновременно десятки направлений, жонглирующие таким количеством одновременно отслеживаемых действий и измерений, что буквально шла кругом голова. Это объясняет, почему некоторые переключаются на умные новые контактные линзы, почти незаметные – за исключением того, как нервно мечется по сторонам взгляд пользователя, который бродит по ионосфере, прослеживая миллионы параллелей, но в то же время как будто живет здесь и сейчас.

С другой стороны, разве исследования не показывают, как резко падает умение сосредоточиваться от такого постоянного распыления внимания? В конце концов, сокращение ПС – «постоянно спрашивающий» – можно расшифровать и как «пустой». Те же исследования показывают, что старомодное умение сфокусировать внимание дорогого стоит…

…особенно когда произносишь речь. Еще одна причина, почему Хэмиш по-прежнему обходится невооруженным взглядом; у него есть только серьги, позволяющие принимать самые важные сообщения. Бдительный благодаря опыту и сосредоточенный на реальном мире, он изучал публику перед собой, тщательно отслеживая реакцию.

Конечно, зал был трудный. Вообще-то Хэмиш и не надеялся разубедить этих экстропистов, сторонников технологического будущего и (возможно) будущих мафусаилов. Его настоящая публика появится позже, когда Тенскватава напечатает сокращенную версию этого выступления, чтобы ознакомить с ней членов Движения и тем укрепить их решимость и волю.

Он взглянул на часы на кафедре. Пора закругляться.

– Послушайте, я не собираюсь просить, чтобы вы, учившиеся у боготворцев, изменили свои программы или отказались от своих мечтаний. Утописты и трансценденталисты всегда были с нами. Иногда их неудовлетворенность действительно оказывалась ценной и приводила к чему-то новому и полезному.

Но гораздо чаще блаженные и счастливые обещания не выполняются. Уверенность оказывается иллюзорной, а побочные эффекты перевешивают все преимущества. Религия, проповедующая любовь, впадает в одержимость ненавистью. Отрасли промышленности, обещающие обеспечить процветание, отравляют планету. И инноваторы, предлагающие какой-нибудь замечательный план спасения человечества, торопятся чуть шире открыть ящик Пандоры независимо от того, согласны ли с этим остальные.

Сегодня предложены десятки – сотни – планов, и их сторонники утверждают, что 90 или больше процентов за то, что не может случиться ничего плохого.

План распространить в стратосфере пыль и тем самым прекратить глобальное потепление – наоборот, снизить температуру, – вероятно, не приведет к своей противоположности и не будет иметь побочных вредных последствий.

Суперколлайдер, способный создавать черные микродыры, тоже, вероятно, не вреден.

Радиопослания, возгласы «здравствуйте!», отправленные в Галактику, создают ничтожную вероятность того, что привлекут нежелательное злобное внимание.

Распространение удобрений в обширных «пустынных» районах океана лишь увеличит количество рыбы и сократит процент СО₂ и почти не грозит вредными последствиями.

Предосторожности несомненно помешают какому-нибудь рассерженному подростку использовать домашнюю установку для манипулирования генами, чтобы выпустить на свободу очередную эпидемию… список можно продолжать бесконечно…

…да, я вижу, что многие из вас улыбаются, потому что о большинстве этих неудачных новшеств я писал страшилки! Продаются они как горячие пирожки, и фильмы из них делают охотно. Ну за исключением «Рыбалки смерти». Признаю, это неудача.

Снова напряженный смех. Хэмиш почувствовал себя увереннее.

– Но вот что главное, – продолжил он. – Предположим, мы испробуем сотню честолюбивых проектов. Каждый из них обещает, что на девяносто процентов все пройдет хорошо. Попробуйте умножить девять десятых на девять десятых, на девять десятых, и так сто раз. Каков общий процент того, что произойдет нечто ужасное? Почти ноль.

Хэмиш замолчал в наступившей тишине.

Именно этот момент Ригглз выбрал, чтобы направить узкий конус звука в левую серьгу, отчего барабанная перепонка Хэмиша задрожала.

«Оставьте время на вопросы, – подсказал Хэмишу его цифровой помощник. – И еще я просканировал толпу и заметил Бетсби».

Хэмиш вопросительно хмыкнул. Ригглз ответил:

«Второй ряд сразу справа и сзади от женщины-репортера из «Медиакор», в больших очках. Он отпустил бороду. Но это он».

Хэмиш старался не смотреть в ту сторону слишком явно, машинально продолжая говорить:

– Я знаю: многие из вас считают меня луддитом, троглодитом и даже параноиком! Я рассмотрю это мнение. Если позволят голоса в голове.