Оккультисты объясняют эту странность вмешательством низших потусторонних сил, чьё неистребимое любопытство давно стало притчей во языцех. Привлечённый очевидной нелепостью конструкции, барабашка пытается уразуметь, как оно вообще может крутиться, и зачастую, увлёкшись, действительно запускает машину в ход. Подобную трактовку одинаково трудно и подтвердить, и опровергнуть. Будем считать, что оккультистам виднее.
Змеиное шипение в сенях заставило Андрона Дьяковатого поднять голову и прислушаться. Шипела жена.
— А ну-ка вон отсюда со своими чемоданами! Убери ногу! Убери ногу, я сказала!..
Андрон нахмурился, положил карандаш на незавершённый эскиз противовеса и, встав, пошёл на звук. Агата Георгиевна отпихивала от порога кухни хрупкого низкорослого субъекта, чьё отчаянное отрешённое лицо показалось Дьяковатому смутно знакомым. А в сенях и впрямь стояли два старых огромных чемодана, перехлёстнутых ремнями.
— Ну? — недружелюбно спросил Андрон. Настроение у него было скверное. Не без причин, понятно.
— Вот! Припёрся! — визгливо известила супруга. Таиться уже не имело смысла.
Незваный гость убрал ногу, с помощью которой не давал захлопнуть пухлую обитую дерматином дверь перед своим бледным хрящеватым носом, и заискивающе улыбнулся хозяину. Зрелище не совсем приятное, поскольку нижнюю губу он при этом подвернул, чтобы прикрыть плохие зубы, а верхнюю вздёрнул, чтобы обнажить хорошие.
— Заходь, — решил Андрон.
— Тебе что, двух штрафов мало?.. — заголосила Агата Георгиевна — и смолкла, убитая тяжёлым взглядом мужа.
— Иди обед готовь, — не повышая голоса, сказал ей Андрон.
Жена заплакала — и пошла.
— Заходь, — повторил Андрон.
Помощи предлагать не стал. Сам дотащит.
Пока гость, пристанывая от натуги, волок чемоданы в хату, хозяин, как бы от нечего делать, приостановился у окна и отстранил занавеску. Отцветала сирень. За штакетником по травяной обочине крался на цырлах, занося детский марлевый сачок над бабочкой-лимонницей, встрёпанный седенький Аксентьич, в прошлом удачливый политик, а ныне относительно безобидный деревенский дурачок. Несмотря на многочисленные странности, Аксентьича в Колдобышах уважали и побаивались. Даже имени его никто не помнил — обращались исключительно по отчеству.
— Ох-х… — с облегчением выдохнули сзади.
Андрон обернулся. Оба чемодана уже лежали посреди горницы. Кивком предложил откинуть крышки. Как и следовало ожидать, внутри обнаружился мелкий механический лом.
— И что это будет?
— Было… — хрипловато поправил ещё не отдышавшийся полузнакомец. — Понимаете, попал в аварию… багажник и всё, что в багажнике, — всмятку… ну и вот… восстановить бы…
— Про аварию другим расскажешь, — отозвался невозмутимый Андрон, прислушиваясь краем уха к всхлипам на кухне. — Что конкретно собрать? Если движок — зря тащил. За движки сейчас гоняют…
— Нет-нет, — испуганно сказал гость. — Зачем же движок?
— А что?
— Да вот… машинку бы…
— Ну это запросто, — равнодушно изронил Андрон. — Ближнего прицела, небось?
— Дальнобойную… можно даже одноразовую… — выдавил гость, явно опасаясь, что после таких слов выставят неминуемо. Вместе с чемоданами.
Страхи его, однако, не сбылись. Андрон задумчиво почесал переносицу.
— А на кой она тебе?
— То есть как? — растерялся владелец белого мусора.
Так и не получив внятного ответа, Андрон подошёл к ближнему чемодану и присел перед ним на корточки. Взял в корявые пальцы шестерёнку, повертел.
— За кого голосовал? — неожиданно спросил он.
— Ни за кого, — виновато признался гость.
— А я вот за Портнягина… — удручённо молвил Андрон. — Вишь, как оно всё обернулось… Не можешь быть свободным — научат, не хочешь — заставят! Движок с платформы снять велели, буду теперь на парусную тягу переделывать.
— Платформу? — тихонько ахнул гость. — Железнодорожную?
Очень, видать, хотел понравиться хозяину.
Однако угрюмый Андрон, судя по всему, его не услышал.
— Через пару деньков загляни, — велел он, бросая шестерёнку в общий хлам и поднимаясь с корточек. — Расценки знаешь?
Тот заверил, что знает, и с явным облегчением поспешил откланяться. Видимо, и сам не ждал такой удачи. Оказавшись за калиткой, остановился перевести дух. Таксист, как и договаривались, ещё не уехал. Возле скамьи бродила курица и нежным трепетным голосом просилась в лапшу, а неподалёку встрёпанный седенький старикашка с детским сачком в руках неистово вминал каблуком в грунт какое-то, надо полагать, вредоносное насекомое.
Медведку, что ли, топчет?
Да нет, не медведку — бабочку.
Почувствовав, что на него смотрят, старичок обернулся, удивив наблюдателя выражением яростного ликования на морщинистом рыльце.
— Ну они у меня в будущем попрыгают! — потрясая сачком, злорадно пообещал он. — Демократы хреновы!
