За стены я заехал через три часа, когда солнце начало вставать из-за горизонта. Большая часть защитников крепости, поняв, что вражеская пехота прорвалась за стены и ее не остановить, бросив своих коней и имущество, бежало, спрыгнув с невысоких стен противоположной стороны. Из жителей оазиса и его гостей я что-то обещал только Юсуфу, сыну Фатха. Двери с косым крестом, с прячущимися за ними многочисленными родственниками и знакомыми Юсуфа, спас Галкин, вовремя вспомнивший о моем приказе, остальным обитателям бывшего оазиса Кёкирик оставалось только уповать на милость победителей. Когда я въехал на огороженную территорию, все уже было кончено. Местные жители искали среди мертвых и раненых защитников своих родственников, дабы похоронить по своим обычаям, трупы остальных выносили за территорию оазиса.
— Галкин! — крикнул я, тут же услышав за спиной торопливые шаги.
— Ваша…
— Иван Лукич, озаботитесь, пожалуйста, чтобы наших павших выносили за ворота и, найдите недалеко от ворот удобное место, и надо начинать рыть братскую могилу. Всех раненых, в том числе и легких, разместить в — я покрутил головой, после чего кивнул на самое большое здание, к тому-же окруженное глинобитной оградой. К сожалению, езда на велосипеде, даже при легких ранениях, невозможна. Какие потери, кстати?
Потери были большие — три десятка убитых. К сожалению, ночной штурм города, даже подсвеченный сверху магическим светильником, дело очень опасное и кровавое.
Кроме убитых к потерям можно было отнести четыре десятка тяжелораненых и примерно столько же раненых легко.
— Иван Лукич, кого из командиров рот можно оставить здесь, старшим над раненными?
— Зауряд-прапорщик Синебрюхов.
— Вызовите его ко мне.
До того, как ко мне явился новый местный комендант, возле меня появилась делегация от «местных».
— Я рад, Юнус, что ты и твои родственники остались живы. — хмура взглянул я на своего знакомца, который в сопровождении нескольких своих ровесников подошел ко мне и замер, сохраняя почтительное расстояние.
— Да, ваша светлость, я остался жив, но мои соседи…
— Юнус, твои соседи, о которых ты сейчас хочешь мне сказать, были с тобой за дверью, с изображением косого креста?
— Нет, но…
— Все, Юнус, остальные люди меня интересуют мало. Я давал свое слово тебе, остальным я предлагал выйти до штурма и идти, никто бы им препятствовать не стал.
— Но Бекиш-хан не дал…
— Кто такой Бекиш-хан?
— Этот тот юноша, что оскорбил тебя?
— Вон тот, что ли? — я показал на труп, который, как раз, за ноги, волокли к воротам мимо нас. Без двух халатов, колец, золотой сабли и черного тюрбана на голове, я с трудом узнал дерзкого юношу, что сорвал переговоры.
— Да, ваша светлость, этот юноша не разрешил…
— А кто он такой был, что решал в оазисе вопросы, что делать, кому жить и кому умирать?
— Он племянник хана Бакра, что поссорился с твоим другом, князем Слободаном Третьим. Он пришел вчера в оазис, с ним было пятьсот всадников, поэтому он не позволил нам…
— Вот видишь, Юнус, вы вчера впустили к себе пятьсот чужих всадников, но не пустили триста моих солдат. Воды нам не дали, даже за деньги. Позволили чужакам вмешаться в переговоры, оскорбить меня, не сказали чужакам, сделавшим это ни одного плохого слова, да еще встали на стены с ними плечом к плечу, стреляя в моих воинов, стреляя в меня лично. И теперь ты смеешь жаловаться на моих воинов, которые были вправе по местным законам и обычаям… И кто из нас сам себе злобный Буратино?
— Простите, князь, я не понимаю…
— Сейчас поймешь. — я поприветствовал жизнерадостного прапорщика, подошедшего ко мне и доложившего, что прапорщик Синебрюхов…
— Пров Янович, за мужество и героизм, проявленные при штурме оазиса поздравляю вас подпоручиком. — я кивнул на перевязанную руку офицера:
— А также поздравляю вас с новой должностью. Вы назначаетесь комендантом форта Свободный. Ваша задача на ближайшее время — организуете уход за тяжелораненными, а также несение караульной службы силами легкораненных. Кроме того, организуете здесь таможенный пост. Любой товар, направляемый в Империю и из Империи подлежит таможенному декларированию, с взиманием пошлины в размере пяти процентов от всех ценностей, перемещаемых через форт или мимо форта. У местных старшим назначается вот он…
Я кивнул в сторону, замершего соляным столбом, Юнуса.
— Это Юнус, сын Фатха, председатель совета старейшин, совещательного органа при моей особе, а также местный судья. Судить он может только своих соседей, тех, кто постоянно проживает в оазисе, а также караванщиков и прочих пришлых с юга. Наши и имперские подданные подлежат суду в городе Покровске. Тебе, для размещения госпиталя гарнизона, выделяю вот это здание. Если вопросов нет, то можешь заниматься поставленной тебе задачей. Появиться вопросы — задавай их в течение двух часов, так как к тому времени мы выступим дальше, а то мой друг и его сват меня заждались.
— У меня только один вопрос, ваша светлость. — козырнул подпоручик: — Где располагается форт Свободный, где я буду комендантом?
