Пушки были какого-то переходного типа, с интуитивно понятными колесиками, что двигали ствол вверх-вниз и вправо-влево, а наводил орудия я через ствол, перебегая со своими специалистами –заряжающими, от пушки к пушке. Не скажу, что я оказался выдающимся артиллеристом, скорее даже не очень, положив несколько гранат перед мчащейся кавалерийской лавой, пытаясь пристреляться и понимая, что не успеваю. Уже решил переходить на картечные выстрелы, надеясь успеть сделать пять –шесть выстрелов, пока всадники преодолеют последние пятьсот метров, когда степняки хлынули влево-вправо, растягивая строй и открыли по нам огонь из каких-то ружей. Говорят, что степная «карусель», когда сотни всадников крутятся вокруг пехоты, забрасывая неуклюжее стрелковое каре тучами стрел — это страшно, но сегодня привычная схема боя была сломана.
Всадник, стреляющий из ружья со скачущей лошади, всегда проиграет стрелку, ведущему стрельбу из положения лежа, к тому же, прикрываемому артиллерийским огнем, пусть даже, в качестве наводчика выступал криворукий князь Булатов. Получив несколько шрапнельных разрывов в самой гуще мельтешащей кавалерии, и потеряв пару десятков воинов, степняки решили убраться, и правильно, а то, с такими методами стрельбы я мог скоро остаться без пушечных зарядов.
Глава восемнадцатая.
— Докладывайте, господин поручик.
Я сидел на барабане, как и положено победителю масштаба Наполеона Бонапарта…
Да кому я заливаю, не было у меня барабана, не нашелся в трофеях, хотя вещь в военном деле, безусловно, нужная. Да и Наполеона в этом мире не случилось, неизвестен такой завоеватель и император, хотя и говорят, что талант себе всегда дорогу пробьет. А сидел я на трофейном зарядном ящике, что в условиях этого мира, вещь не менее почетная, чем барабан.
Командир вело-кавалерийского полка поручик Галкин этот момент сразу прочувствовал и весь свой бравый вид растерял. Шел ко мне, рассказать о захвате огромного вражеского обоза, что согласно расписанию, разработанному для хана Бакра иноземными логистами, въезжал в расположение первого эскадрона, а я тут двенадцать пушек предъявил, да братскую могилу британских «отпускников», на которую уже вкопали столб с нравоучительной надписью «Кто на нашу землю с мечом придет, то от меча и погибнет». Что интересно, Александр Невский здесь был, а вот фильма про него еще не сняли, поэтому и выражение — это покуда неизвестно, вот я его и «приватизировал», во всяком случае, богине, с которой я накоротке встретился, пока подремал в теньке, мое творчество очень понравилось, а особенно ее супруг меня хвалил, грозно помахивая своим мечом и грозя кому-то на юге. Ко мне Перун практически привык, больше матерными словами не обзывал и даже по плечу похлопал.
В общем, из доклада поручика Галкина следовало, что за последние сутки я обогатился на пятьсот единиц гужевого транспорта и этот парк продолжает пополняться прибывающими с юга новыми обозами. Также под мои знамена он готов привести около двухсот сабель необученной легкой кавалерии…
— Поподробнее, Иван Лукич — что за кавалерия?
Со слов бравого вело-кавалериста, половина второго эскадрона, что должна была решить вопрос с запертыми в амбарах пленными, со своей задачей справилась блестяще.
Сначала они выдвинулись к лугу, куда на ночь, на выпас, салаги из числа кочевников выгнали лошадей, пока из более старшие и авторитетные товарищи приятно проводили время, угощаясь мясом, бузой, аракой и, с удовольствием пользуя молодых пленниц. Надо ли говорить, что кочевая молодежь, отправленная сторожить коней, оружия практически не имела, и когда из темноты в их сторону рвануло несколько десятков непонятных силуэтов, с горящими магическими фонарями зловещего фиолетового цвета и воющих, как стая голодных волков, мужество покинуло и молодых людей, и коней, кои и бросились в рассыпную. Примерно через час, уже в предрассветных сумерках, несколько молодых кочевников добралась до основного лагеря с горестными вестями, что табун разбежался во время нападения какой-то ночной нечисти.
Похмельные и непроснувшиеся степные воины, кое как вооружившись, бросились в сторону луга, чтобы найти своих коней, но, на узкой улочке, на выходе из поселка попали под перекрестный огонь дожидавшихся их, второго эскадрона.
Несколько залпов в густую толпу ошеломили воинов хана Бакра, а короткая схватка с ощетинившимся штыками-ятаганами, плотным строем русских, доказала, что степной боец без коня, с одной только саблей, стоит немного. Короткая рукопашная схватка, и воины степи растворились по окрестным садам и огородам, пользуясь утренним туманом.
А дальше командир второго эскадрона совершил то, за что тут-же был произведен в следующее звание — он погнал свой маленький отряд бегом к домам, где квартировали две вражеские сотни и, оказавшись там первым, доказал, что не стоит воину бежать, спасать своих коней, прихватив с собой лишь саблю — в современной войне это чревато печальными последствиями даже для самого лихого наездника.
