Замечтавшегося о будущих приобретениях, князя грубо прервали — одна из пушек на проклятой батарее рявкнула, окуталась дымом и откатилась назад, а над озером, со свистом пролетело ядро, что упало в воду, аккурат у правого берега, подняв в воздух высоченный столб взметнувшейся вверх воды. Дочь, жена и прочие дамы из свиты, выбравшиеся на палубу погулять, оглушительно завизжали и, обезумевшим стадом, бросились обратно в салон, как будто, его тонкая обшивка могла защитить от ядра или бомбы.
— Господа, прошу вас успокоить дам. — князь кивнул стоящим на мостике, подле него, сыновьям, а сам повернулся к капитану: — Намёк более чем понятен. Правьте к фарватеру, за двести сажен остановиться и встать на якорь после чего спустить ялик.
Когда флагманская калоша князя остановилась на распутье, я, как будто, уловил сквалыжные мысли старого князя, обдумывающего возможность пройти мимо пушек на максимальном удалении от нашего берега и причем совершенно бесплатно.
— Господа! — я повернулся к двум своим доморощенным артиллерийским расчетам, что стояли в готовности у орудий: — Самую правую пушку зарядить двойным зарядом и всем укрыться. Угол возвышения — сорок пять градусов. Огонь!
Слава богам, британская пушка выдержала двойной пороховой заряд, а заряд аккуратно лег в воду у самой кромки противоположного берега. Удачный выстрел, и самое главное, очень эффектный — колесный пароходик резко сменил курс и двинулся в сторону сооруженного из раскрашенных кожаных мешков, качающихся на воде.
— Приготовиться!
Бойцы, одетые в форму туземных войск (что делать, в этих бедных землях покойников закапывали весьма в облегченном виде, больно ценной была для меня трофейная форма) присели у орудий, изображая полную готовность к открытию огня.
Больше никаких сюрпризов и неожиданностей не было. Пароход встал на якорь напротив фарватера, за борт спустили небольшую лодочку, в которую забрался крепкий тип и быстро погнал лодку к берегу.
Мешок с деньгами тяжело упал на берег, моряк оттолкнул ялик, но я, облаченный в небрежно заштопанный и застиранный мундир британского артиллериста, надеюсь, с английским акцентом, крикнул:
— Стоп!
После чего. Под недоуменным взглядом речника, разрезал горловину мешка и, не торопясь (англичанин я или не англичанин) старательно выкладывая золотые и серебряные монеты столбиками по десять штук.
Закончив подсчет, я нетерпеливо махнул рукой:
— Убираться! Прочь убираться!
Речник пожал литыми плечами и торопливо погреб обратно к пароходу. Через полчаса пароход неторопливо прошел мимо, аккуратно пройдя посередине узкого прохода.
Отойдя на половину версты, пароход вновь встал, а в подзорную трубу я заметил, стоящего на балконе капитанского мостика мужчину, что всматривался в мою сторону в, похожую на мою, подзорную трубу. Судя по фигуре и сюртуку, это был сын –наследник князя Слободана Третьего. Очевидно, предприимчивый молодой человек надеялся, что наивный таёжный юноша, Олег Булатов, сам приплывет на пароход, прямо в ловушку, чтобы сдать мою тушку имперским властям за скромное вознаграждение в десять тысяч рублей.
— Ребята, разверните одну пушку в сторону вон той посудины и положите ядро рядом с ней. Но, упаси вас боги, попасть в это корыто, нам этого совсем не надо.
После того, как второе ядро, веселым зайчиком проскакало по воде мимо парохода, князь решил не испытывать судьбу, и грустно свистнув гудком, пароход медленно двинулся вверх по течению.
Буксир, что тянул за собой большую баржу, полную солдат. Буксир, чадя черным дымом из трубы, аккуратно вошел в обозначенный фарватер, практически вышел из него, я махнул рукой и, через пару секунд, над водой, далеко разнесся звук удара и треск, сминаемых досок днища баржи — броненосец береговой обороны «Плот-1», прибитый к берегу и найденный моим конным патрулем прошлой ночью, свою задачу выполнил. Протопленный посредине узкого фарватера, под гнетом привязанных к нему каменных глыб, после прохождения над ним буксиров, по моей команде, плот освободился от своих оков и стремительно всплыл, подставив несколько, прибитых поверх плота, массивных бревен под тонкую обшивку старой баржи. Под крики пассажиров, башня начала оседать на борт, буксир, отчаянно дымя, потащил тонущую баржу к берегу, но она слишком быстро зарывалась носом под воду, грозя утащить маленькое суденышко вместе с собой, и на буксире начали отчаянно рубить канаты.
Солдаты инстинктивно бросились к корме, подальше от, зарывающегося в воду, носа баржи, столпились там, отчаянно орущей плотной массой, нос баржи чуть –чуть задрался и полузатопленная деревянная лохань замерла, практически черпая воду притопленными бортами.
Буксир, освободившийся от своего груза попытался подойти к барже, чтобы начать спасать людей, но, от поднятой им волны, баржа сильно закачалась, принимая новые порции озерной воды через борт, солдаты заорали и буксир, отрабатывая машиной «самый малый назад», начал отползать подальше от места катастрофы.
