- Надеюсь, - кивнул доктор. - Прошу меня простить, у меня пациенты, - дал он понять, что разговор окончен. - Сегодня к Кире заходить больше не стоит. Лучше Вам прийти к ней денька через два.
- Хорошо. - Молотов с сожалением посмотрел на дверь палаты, постоял несколько секунд, а затем направился на выход из лечебного учреждения.
Снова противоречивые мысли и чувства захлестнули его. Снова он не мог понять своего отношения к Кире, лежащей в палате на третьем этаже… Одно знал точно: когда она потеряла сознание, ему стало до безумия страшно. В тот момент он не думал о ее связях с другими мужиками, его не волновало то, что она прервала беременность, ему было безразлично то, что она предала его, что была неверна, что не ценила, что плевала на его чувства, было неважно, что она изменяла, что моментально нашла ему замену, что и сейчас использует его… В тот момент, когда Кира лишилась чувств, Дима ощутил сковывающий душу ужас. Слезы и тяжелое дыхание, ее безжизненное тело на больничной постели, бледность и осознание того, что она может не прийти в себя…
Молотов сел в машину и с силой сжал руль. Это было сильнее его. Нет, сколько бы он не уверял себя в обратном, любовь к Кире все еще теплилась в его сердце, но он должен убить ее. Обязательно должен и убьет во что бы то ни стало.
Следующий визит Молотова к Кире состоялся, как и рекомендовал врач, только через два дня. Дима понимал, что переборщил с грубостью, но он хотел зацепить ее, унизить, показать, сколь она зависима и беспомощна, однако не мог предвидеть, что его слова вызовут истерику и ей станет настолько плохо. Он хотел причинить боль Кире морально, но никак не физически. Кира должна научиться нести за свои слова и поступки ответственность, а если он будет облизывать её и потакать ей, она снова ничему не научится.
На подходе к палате, Дима невольно удивился гвалту, раздававшемуся из-за двери. Заглянув внутрь, он увидел трех молодых людей, стоящих у кровати Кириной соседки. На тумбочке у узбечки было полно домашней еды, привезенной ей, по всей видимости, сыновьями, а сами парни не тише, чем их мать, болтали на родном языке, пока не увидели стоящего на пороге Молотова. Дима невольно перевел взгляд на Киру, которая как обычно лежала, отвернувшись к стене.
- Извините, может, вы в коридор выйдете? – с укором спросил он у молодых людей, но вполне беззлобным тоном, не желая провоцировать скандал. – А то палата маленькая, а вас все-таки много.
- Мы уже уходим, - ответил самый старший из них.
- Пойдемте, я вас провожу, - поднялась с кровати женщина, и вскоре вся шумная компания скрылась за дверью.
Дима взял стул и подсел к Кире. Она не спала, но никак не отреагировала на его приход.
- Как себя чувствуешь? – спросил он, но реакции на свой вопрос не получил. – Кир, слышишь меня? Я знаю, что ты не спишь, - уверенным тоном произнес Молотов. Кира вздрогнула. – Мне не стоило так разговаривать с тобой. Это уже не мое дело, можешь жить как посчитаешь нужным. – Кира тяжело вздохнула, но так ничего ему и не ответила. –Может ты хоть что-нибудь скажешь? – с напором спросил Молотов, но она по-прежнему упорно молчала. – Хочешь молчать? Хорошо, давай помолчим. Лично я очень устал за рабочий день, поэтому несколько минут тишины мне не помешают. Раз уж я приехал, уезжать от тебя спустя две минуты я не собираюсь.
Так они просидели минут пять: Дима разглядывал Киру, отчего-то вспоминая то время, когда эта девушка целиком и полностью принадлежала ему… Хотя ему ли? Судя по тем видеозаписям, ему и еще десятку мужиков. Однако воспоминания вызывали в Диме кучу эмоций. Их крышесносный жесткий неистовый секс, страсть, с которой она дарила ему себя, ее тихий шепот, влажная кожа, хриплые стоны, горячее дыхание… Да, у Кругловой формы были еще лучше, чем у Киры, и в постели Ольга вела себя более раскованно и пылко, но… Было что-то такое, что заставляло Молотова с сожалением вспоминать о тех днях, когда они с Кирой были вместе.
Сама же Кира пыталась подавить слезы: ситуация была настолько неоднозначной, что она не могла решить, как себя вести. Конечно, она была рада, что Димка пришел, она скучала по нему, несмотря на то, что в прошлый раз выгнала его и просила больше не приезжать. Но одновременно с тем ее жгла обида… Да даже не обида, - жалость к самой себе, осознание собственной никчемности, беспомощности и неполноценности. Легко тыкать лежащего в его ошибки, наступая на него сверху ногой и втаптывая в грязь. И что теперь она могла сделать? Да, теперь Кира хотела все исправить, хотела, чтобы Дима был единственным, была готова покориться ему, безоговорочно во всем подчиняться, согласилась бы стать его тенью, только бы не чувствовать себя таким ничтожеством под прожигающим взглядом его холодных синих глаз.
На помощь ей пришла медсестра. Заметив Молотова, она попросила его удалиться в связи с тем, что сейчас придет доктор и пациентку будут осматривать, и его присутствие явно нежелательно. Дима, скрипя зубами покинул палату, на прощание окинув Киру недовольным взглядом.
