— Его привезут тебе домой, — подталкивает меня к выходу, а минут через сорок мы оказываемся на площадке под открытым небом. Здесь только мы.
Рус подает мне руку, чтобы помочь выбраться из его спорткара.
— И куда ты меня привез? — озираюсь по сторонам.
— Вспомнил на днях одну деталь, — приобнимает меня за талию и прижимает к себе спиной, усаживаясь на капот машины.
— Какую?
— Смотри.
Рус улыбается. Я чуть запрокидываю голову, а небо в этот момент окрашивает первый салют.
— Это для меня?
Руслан кивает.
— Разбавить серые будни.
Он улыбается. Я тоже.
Мы все десятки раз за свою жизнь видели салют, но, когда он именно для тебя, твой — это совсем другие эмоции. Детский восторг, не передаваемый словами. Завороженно смотрю в мерцающее небо. Красиво.
Дыхание сбивается, а губы Руса касаются моего уха.
— Я все исправлю, Настя. Обещаю тебе. Все-все.
Волны мурашек окутывают тело. Как, оказывается, много могут значить слова. Не только поступки, но и слова. С глазу на глаз. Простые, которых ты словно ждешь всю жизнь.
Может быть, приземленные, но для тебя они звучат особенно.
Руслан обхватывает ладонью мою щеку и целует. В небе до сих пор бьют салюты. Я потеряла им счет, но небо до сих пор грохочет.
Мы целуемся как одержимые. Словно в первый раз. Наверное, это и есть первый раз. Первый раз в новой жизни. Без прошлых обид и травм.
Другие. Взрослые. Любящие.
— И больше никогда не предашь?
— Никогда.
— Обещаешь?
— Клянусь, — смотрит на меня как обезумевший. — Если бой выиграю, замуж за меня выйдешь?
— Выиграй сначала, — хохочу, но не говорю «нет».
Руслан тут же зацеловывает мою шею и медленно спускает лямку платья по плечу. Наше дыхание синхронно меняется. Я чувствую его желание. Свое тоже чувствую, но притормаживаю. Сейчас не время. Не сегодня.
— У тебя режим, — упираюсь ладонями в Градовские встречи. — Помнишь?
Рус издает хриплый смешок и, зарывшись пальцами в мои волосы, кивает.
Руслан
Июль
До боя остается два дня. Завтра взвешивание. Ко всему, к чему могли, мы подготовились.
Предстоящие двадцать четыре часа планируют быть горячими, и совсем не в том смысле, в котором бы мне хотелось. Мысли о Насте витают в воздухе, сидят под кожей, подмешивают адреналина и нехило так наваливают агрессии.
Видеть ее через экран смартфона и безвылазно сидеть на базе, такая у Шелеста стратегия подготовки, сущий ад.
После нашего ужина с салютом прошло больше месяца. Провели мы его на телефоне. Поздние ночные звонки, сообщения круглосуточные. Полное погружение в прошлое. Забавно, что тогда ее никуда не отпускала мама, теперь же меня пасет тренер.
Вытираю пот со лба и продолжаю нахаживать шаги на беговой дорожке в гору, упакованный в термокостюм.
— Рус, сауна готова, — предупреждает Глеб.
Киваю и останавливаю дорожку. Раскоординации в движениях еще нет. Утро. Вся прелесть весогона* впереди. Все гоняют вес, чтобы втиснуться в заявленную категорию, и я не исключение.
Сауна — кипяток. В какой-то момент начинает казаться, что кожа плавится. О еде не думаешь, но пить хочется — ад. Хочется, но нельзя до завтра. Представляю в такие моменты, что потерялся в пустыне.
Впереди двадцать четыре часа без еды и воды, но с контрастными переменами температуры.
Первые десять проходят на лайте, а дальше сознание начинает мутнеть, подкидывает тебе мысли, о которых ты не хочешь думать, картинки из прошлого, страхи. Тело становится чужим. Ты его практически не чувствуешь. Только жажду.
Ночью, лежа в своей кровати, накрытый, как труп, полотенцем, пока кондей шарашит на полную мощность, опуская температуру в комнате до знобящего состояния организма, снова думаю о Насте. Она не выходит из головы уже которые сутки.
Если выиграю в этот раз, точнее, когда выиграю, в лепешку разобьюсь, но сделаю все, чтобы она была со мной. Она и Яся.
Сегодня никаких созвонов не было. Я слишком хреново выгляжу, чтобы показываться на глаза дочке, да и Насте тоже, несмотря на то, что она все понимает. Понимает, но относится к происходящему сейчас максимально негативно. Для нее это чистое издевательство над собой, для меня, как ни странно, обыденность. Так перед каждым боем происходит, от этого не убежать, да никогда и не хотелось.
Хотя… От Насти же я смог сбежать. Ржу над своими же мыслями, накидывая себе ментальных оплеух. Лузер и трус. Был.
Сжимаю пальцы в кулаки. Глаза закрыты, но я все равно вижу какие-то очертания. Сознание плывет. Это нормально сейчас.
Чувствую, как откатываюсь в прошлое. Картинки становятся ярче, звуки — громче. Я снова сижу в том дурацком кабинете под прицелом двух пар глаз, мне снова затирают про статью, про срок, про то, что лучшим вариантом будет уехать из города и забыть про Настю.
Выдыхаю. Перед глазами мелькает лесополоса. Я в поезде. Презираю себя за слабость и в то же время хочу вернуться. Хочу не идти на поводу обстоятельств. Поезд ускоряется, а картинка за окном становится белой дымкой. Наступает тишина, полная, почти гробовая, но она почти сразу содрогается от громкого детского крика.