теперь придется всю жизнь притворяться мужчиной, или в один момент стоит
раскрыться? И что тогда? Кто-нибудь может сопоставить факты и понять, что я на
самом деле Санарин. Или, например, твой советник и рыцари. Они ведь знают, что
я жива.
—Не знают, я стер им память, —
кивнула в знак благодарности, но легче не стало.— На самом деле, я тоже думал
об этом. Я бы очень хотел, чтобы ты раскрыла настоящий пол, но… Это
эгоистично с моей стороны, так что я просто приму любое твое решение, даже если
ты захочешь навсегда остаться мужчиной.
—Но ведь тогда… Мы никогда не
сможем заявить о наших отношениях, — удивил, ничего не скажу.
—Не сможем, — согласился мужчина,
откидывая длинную прядь с глаз и убирая ее в высокий хвост.— Но это ведь и не
так важно?
—Важно, — не согласилась я и даже
в стременах приподнялась.— Ты слишком часто идешь мне на уступки, не
замечал? — Разрушитель лишь пожал плечами и вернулся к созерцанию дороги.— Ты
с утра какой-то… Никакой. Тебе плохо, или я что-то натворила, пока спала?
А в ответ тишина. Спина Ректора маячит чуть впереди, из-за чего я не
могу нормально рассмотреть его лицо, но чувствую его магию разрушения. Она
крутится внутри и, чуть вылетая за пределы тела, дрожит на ветру и возвращается
обратно. Он не уверен. Значит что-то все же случилось.
—Ты говорила во сне, — наконец
произнес Маэстро, через плечо глянув на меня и немного виновато улыбнувшись.
Та-ак, что я там наболтала?
—Я что-то плохое сказала? —
Мужчина снова чуть помедлил, но все же сдался, чуть придержав коня, чтобы мы
оказались рядом.
—Ты повторяла имя Барнелио, — ах
да. Мне, кажется, снился кошмар.
Вот теперь я по-настоящему почувствовала себя неуютно. Мужчина, что
совсем недавно признался мне в любви, с которым мы только на днях начали
строить совместное будущее, слышал, как я повторяю имя своего бывшего мужа во
сне. Это точно не нормально. И только я хотела извиниться и как-то объяснить
это, как ректор поднял руки, останавливая меня.
—Санарин, не напрягайся так сильно,
не нужно извинений. Я все понимаю. Я и сам не мог свою жену забыть целых
девяносто лет, поэтому понимаю, что ты не можешь отказаться от Барнелио за пару
месяцев, — не могу, ты прав. Еще долго не смогу, но постараюсь, ведь для нас
двоих больше нет будущего.
—Спасибо, Маэстро. Мне очень
приятно, что ты меня поддерживаешь, — самостоятельно придержала обеих лошадей
и, слегка подтянув к себе лицо мужчины, спросила.— Позволишь?
С минуту он просто смотрел мне в глаза, потом легко улыбнулся и
наклонился ближе, нежно касаясь моих губ своими. В этом легком поцелуе не было
нежности или каких-либо чувств, приходящих с любовью, только благодарность и…
Горечь. У нас обязательно все будет хорошо, просто не так быстро.
—Кстати, я ведь тебе так и не
сказал кое-что, — наигранно весело начал ректор, подбивая коня, чтобы тот
возобновил движение.
—Да? И что же? Какой-то страшный
секрет? — Впереди уже маячил пограничный пункт с не хилой такой очередью из
повозок, всадников и пеших путников. Здесь всегда так было?
—Хотя, знаешь. Пожалуй, ничего я
тебе не расскажу, потом сам узнаешь, — это еще что такое?
—Ты специально? Я ведь теперь умру
от любопытства! — Пришлось пришпорить Апи, чтобы тот догнал напарника, а то
кое-кто не только от ответа уходит, но и от меня в общем.
—Не умрешь, — показал язык, как
по-детски! Мужику сто сорок лет почти, а дурачится похуже моего. Правильно ведь
говорят, что первые сорок лет детства мужчины самые сложные, а в этом мире, похоже, цифра растягивается до двухсот! — Кстати, вот твои новые документы.
О, все-таки позаботился об этом. А то я думала мы сейчас разделимся и я
снова попрусь через болото и непроходимый лес. Но лучше бы я шла так, чем с
ЭТИМ паспортом мага. Дармок ди Мор, уже прекрасно, спасибо! Мор— это древняя фамилия, последний носитель которой умер около двух сотен лет назад. Кто-то говорит, что
их истребили из-за особой опасности и из страха их силы, а кто-то свято уверен, что они сами скрылись из вида людей, чтобы их перестали трогать. Чем же так
опасна была эта семья? Да ничем, просто кто-то пустил слух, что их прапрапра
какие-то там предки были из другого мира, это бы объяснило огромную силу.
Разрушение плюс стихия, что, мягко говоря, не обычно для этого мира, так было у
всех ди Мор. Может так Маэстро перестраховал меня? А что если настоящий ди Мор
будет на балу? Или может они и правда исчезли, слишком много внимания
привлечет.
Ладно, что там дальше? Дармок ди Мор, дата рождения: семь тысяч
восемьдесят шестой год, пятое коррика. Еще раз удивил, даже глаза округлились.
—А ты дату рождения сам придумал?
День то есть, — когда мы уже встали в очередь, все же решила спросить я, чем
отвлекла ректора от созерцания чего-то в толпе.
—Ну да. Кстати, а когда у тебя
день рождения? — Не думает ли он, что угадал?
Я задумалась. С момента попадания сюда, я так ни разу и не праздновала
день рождения, поэтому за восемь лет и забыла даже, о чем и сообщила спутнику, чему тот удивился. Пятое так пятое, пусть будет.
Дарованный, двадцатый уровень. Нормально, пойдет. Профессор Искусств
