очень личное, что нас объединяет. А ведь и правда, глаза у нас уж очень похожи.
—Я помню, как ты меня встретила в
этой же рубашке в первый день своего пребывания в моей Академии, — он всегда
выделяет последние два слова, даже не замечая этого. Так мило.
—Было дело. Я просто немного не подумала
о том, что делаю, — присаживаясь рядом с мужчиной, усмехнулась я, беря с
тарелки уже порезанную помидорку и закидывая ее прямиком в рот. Вкусная какая!
И когда только успел все подготовить?
—А я ведь тогда пытался за тобой приударить, —
я даже поперхнулась. Правда что ли? — А ты не заметила?
—Извини. За мной просто никогда
не… Приударяли, — призналась я, принимая бокал на высокой ножке и делая
первый глоток рубиновой жидкости. Кисло. Самое оно.
—Немного обидно, но я даже не
удивлен, — это что еще за гримасы?!
Когда солнце уже давно скрылось за горизонтом, а рядом с диваном стояли
две пустые бутылки, мы все еще продолжали мило переругиваться, но уже не так
резво, изредка путая слова и запинаясь на ровном месте. Вино— это был только
разгон, потом шел виски, уже вторая бутылка. Вот так.
—Никогда еще не встречал женщину,
которая пьет со мной на равных, — он, наверно, забыл, что говорил уже это. Ну
ничего, потом как-нибудь припомню.
—Которая тебе перепила раз и
сделает это еще раз, — усмехнулась я, подливая янтарной жидкости в бокал уже не
совсем трезвому мужчине.
—Даже не знаю, похвалить мне тебя,
или ужаснуться, — за такое не хвалят, это уж точно. Драть надо, как сидорову
козу. Так мама говорила.
—На твое усмотрение, — может
сейчас не убьет? — Маэ… А Ромус теперь знает, что я женщина.
Всего секунды хватило, чтобы ректор Академии стал трезв как стеклышко и
неверяще уставился на меня, пытаясь найти хоть искру шутки в этой страшной
правде.
—Он что? — На всякий случай
переспросил мужчина, отодвигая стакан и забирая мой. Кажется, по голове я все
же получу.
—Я переодевалась, думала никого
уже нет, а тут он.
—Он видел тебя голой?! — Кажется,
эта возможность поразила его куда больше, чем моя шпионская несостоятельность.
—Нет конечно! Только бинты. А
дальше уже… Так получилось, — голова сама по себе вжалась в плечи, будто мне
сейчас могло не по-детски прилететь. Хотя, так оно и было.
—Что-то еще?
—Нет, вроде, — не поняла я, все
еще ожидая бури.
—То есть он только знает, что ты
женщина, — подвел Маэстро и даже выдохнул.
—Да. Он думает, что я сбежала от
брака и укрылась тут.
—То есть перенес на тебя свою
историю, — то есть об этом он знает.— Расслабься, я верю Ромусу, он не выдаст.
Но если бы это был кто-то другой, были бы проблемы.
—Ты не злишься? — Мужчина
вытаращился на меня, как на умалишенную.
—А должен? — Да кто же тебя знает.
—Ну, я бы злилась. Это ставит под
угрозу не только мой секрет, но и мою жизнь. Может поставить.
—Ты не преувеличиваешь? — Маэ смешно
склонил голову на бок, на что я лишь пожала плечами.
Мы еще так посидели, порассказывали друг другу разные веселые истории. Я
со школьных лет из своего мира и студенческих уже из Бара, а Маэ о своих. Кто
знает, сколько бы мы так еще просидели, если бы я не вспомнила, что мне уже
через пару часов вставать и вести уроки. Контрольная, все дела. Вопросы хотя бы
додумалась заранее подготовить, не нужно будет импровизировать, или готовить
что-то впопыхах.
—Пойдем спать? — Догадался
Маэстро, приобнимая одной рукой за талию, а второй подкладывая грязную посуду в
раковину. Вот не люблю, когда так делают, но на него злиться просто невозможно.
—Пойдем, как только домою, —
чмокнула мужчину в щеку, как только он опустил голову мне на плечо, все еще
обнимая и даже не собираясь отпускать. Как можно быть таким милым и
одновременно строгим?
Когда я вернулась в спальню, кровать была уже разобрана, но ректор сидел
на подоконнике и увлеченно рассматривал какие-то бумаги. Мои.
—И что же там? — Заглядывая в
собственные записи, поинтересовалась я.
—Контрольная для стихийников.
Честно, сам не знаю некоторых вопросов, — и сколько удивления во взгляде, помереть можно.
—Потому что я преподаю то, чего
нет в большинстве учебников. Это нормально. Не ходишь на лекции— не знаешь
материал, — поэтому у меня сто процентная посещаемость.
—А ты бываешь жестока, — с дрожью
отложив листки, протянул Маэ, по привычке целуя меня в макушку.
—Я просто хочу, чтобы дети знали
тот минимум, что может спасти им жизнь.
Мужчина только кивнул и, легко подхватив меня на руки, понес к кровати.
Так приятно лежать у него на груди, слушать размеренное дыхание и биение
сильного сердца, ощущать под ладонью, как перекатываются мышцы, как мужские
пальцы шебуршатся в волосах, поглаживают плечи и снова. И понимать, что мне
этого мало. Созрела? Возможно.
Я незаметно подняла взгляд на мужчину, что явно не спал, хоть глаза и
были закрыты. Наблюдает вторым зрением? Навряд ли. Может вообще не следит и у
меня паранойя?
Квадратная челюсть, мужественный подбородок, чуть скругленные скулы, аристократичный нос, чуть вытянутые глаза с низко посаженными бровями и ровным
лбом. Сошел с обложки, не иначе. Или с небес. В этом мире много красивых людей, почти все, но такого больше нет. Может я так думаю, потому что он мой?
