—Настя, — пусть будет так,
ладно.— Я виноват перед тобой. За то что дал надежду, за то что сделал… И
делал на протяжении этих шести месяцев, — не нагоняй, итак тошно.— Я очень
виноват перед тобой.
—Маэстро, ты не знал. Как и я, —
это меняет всю картину целиком, но говорить я этого не стану.— Ты был готов
отказаться от… Заранты ради меня, даже когда она снова появилась. Я поняла, что ты меня любишь, но… Тебе придется перевести эту любовь немного в другую.
Не как между теми, кто хочет создать семью, а как между семьей. Между отцом и
дочерью, — я опешила, когда разрушитель вдруг опустился и, встав на колени, приложил мои руки к своему лбу.
—Я виноват, — вот заладил.— Если
ты скажешь нет… Если вдруг запретишь снова быть с… Твоей мамой, я отступлю.
Если это ранит тебя, я отступлю. Я уйду и больше никогда…— Никогда не видела
его таким.
Я могу. Я ведь и правда могу сказать, что не хочу, чтобы они были вместе.
Как маленький эгоистичный ребенок. Я могу это сделать… Но не стану. Они меня
послушают, без сомнений. Ведь я стала им дороже даже друг друга. Они оба меня
любят, очень сильно любят.
Мама выглядит счастливой. Мы сможем быть с ней снова вместе. Я могу
купить ей дом, мы можем уехать и жить как раньше, просто в другом мире, а
Маэстро… Он либо продолжит быть ректором Академии, либо наконец станет
королем. Но я не хочу обрекать его на одиночество. Их. Это неправильно.
—Я буду счастлива, если вы снова
будете вместе. Лучшей наградой для меня станет искренняя любовь в ваших глазах.
А я… Любить вас меньше никогда не стану, — поцеловала мужчину в макушку и
чуть потянула на себя, намекая, что пора бы уже и встать.
—Спасибо, — выдохнул мужчина и
поцеловал мои ладони.— Я люблю тебя, — почему этот шепот звучит как плач.
—Прощай, Маэстро, — испуганный
взгляд и влажные глаза. Выглядит комично.— И привет папа, — поцеловала
разрушителя в лоб и отступила на шаг.— Идем.
Не знаю, сразу ли он последовал за мной, или спустя какое-то время, я не
оборачивалась. Я вдруг вспомнила, что именно сказала Хранительница Знаний. Там, в лесу. То, чего не вспомнил Магрим. «Однажды на
свет придет дитя, рожденное от союза тьмы и света и станет она концом всему и
началом нового мира. Сила ее в свете, но лишь раз запятнав душу чужой кровью, станет она тем, кого боится даже Богиня. И принесет она в мир только горе и
назовут ее Погибелью Света.» Я могла избежать конца, но не сделала этого.
Я убила сомнию. Она стала ключом к гибели мира. Дитя света и тьмы. Мои
родители— созидатель и разрушитель. Я же— Свет с меткой смерти, что пожирает
меня.
Лара сказала, что я поглощаю слабые души,
чтобы залечить свою собственную. Ту деревню выжгла я. Те трупы, оставшиеся от
демона-тени, тоже. Как я там сказала? «Я не знаю такой твари, что выжигала
бы души, а не ела их.» Той тварью была я…
—Мамочка,
мы с Маэстро решили опробовать мою силу и использовать портал, чтобы добраться
до дворца, — ректор как раз появился за спиной и так же наигранно улыбнулся.
—Вы явно
не об этом говорили. Но я не против. Пробуй.
Я скосилась на Апи. Тот, поняв мои мысли и
страхи, коротко кивнул, подпихивая потомка пегаса к нам поближе. За пару минут
мы собрали все вещи, замели следы человеческого пребывания и встали в одну
кучку.
—Так.
Как плести? — Мама закатила глаза, но как-то наигранно.
—Плетение
цветком, плотность сотня, обозначение на нас всех, от себя… Два. От каждого
из нас по две единицы, — как сложно.
В голове собрался узор. Сеточка из нитей
магии мира, а поверх плетение в виде паутинки, что больше походила на тот самый
цветок. Чуть больше времени и сил понадобилось на то, чтобы свить вокруг нас
подобие кокона, чтобы ничью ручку или ножку не забыть, а потом вытащить из
каждого по две единицы энергии, чтобы в общей сложности получился десяток
разноцветных шариков, танцующих вокруг нас. Причем были четыре белых, четыре
черных и два серых. Последние мои, сто процентов.
—Переход, —
думаю, слов больше и не надо. Магии хватает и без них, плетение плотное и, надеюсь, правильное.
Меня как будто ударило со всех сторон разом.
Ощущение, будто все тело затекло и начало неприятно покалывать. Так же быстро
все прекратилось. Это только меня так помотало.
—У всех
голова не лошадиная? — Кони фыркнули, явно не оценив шутку, а мама фыркнула. Ей
мой юмор нравится.
Удивительно, но перенеслись мы прямо на
задний двор замка. Или дворца, так и не поняла в чем разница.
—Настя,
ты с нами? — А оно мне надо? — Зачем маска? — Пронаблюдав за тем, как я кремлю
ее на лицо, спросила мама.
—Скажем
так. Весь мир считает, что я умерла. Только немногие в курсе, что Санарин дэ
Бар все еще жива, — на грани слуха произнесла я и отмахнулась от
сочувственно-непонимающего взгляда родительнице. Я стараюсь не акцентировать
внимание на прошлом. Хоть оно и довольно болезненно отдается по всему телу.
Особенно сейчас. И не только по телу.
—Это
ужасно, милая, — хоть бы этого никто не слышал.
—Мамочка,
я бы хотела скрыть пока наше родство, — взгляд на ректора.— А наше тем более.
У меня там Лич второй раз умрет, — или убьет кое-кого. Даже не знаю с кого
